— Саша, — мягко вывела я его из ясновидческого транса. — Вы хотите сказать, что любите Гумилева или что эта девушка находится на озере Чад?

— Хм… А где её жилище, то есть квартира?

— А сами не «видите»?

— Ася москвичка. Ведь её зовут так или похоже, правильно? Окна её квартиры выходят в тихий переулок, но совсем недавно так открыли… пирожковую… нет — чебуречную… Знаете, этот запах кипящего масла и бараньего жира?

— Знаю… Это именно так. Асю страшно раздражал идущий к её балкону чад… Озеро Чад?

— Вот видите, доктор, вы быстро схватываете методу. Попробуйте приглядеться к темноте внутри себя. Сначала уберите все лишнее, сделайте абсолютную черноту, а теперь думайте о своей подруге и всматривайтесь. Что там?

Я улыбнулась:

— Вы переоценили меня, Саша. Как только я опускаю веки, передо моими глазами плывет то, что я видела перед этим — вот этот шарф.

Саша подскочил от радости и захлопал в ладоши:

— Правильно!.. Несите чай и, если можно, рафинад.

— Я помню вашу манеру чаевничать. У меня вообще хорошая память.

— И не только, не только, поверьте. Когда я увидел вас с Сергеем, я понял, что вы, именно вы, а не другие девчонки, чувствуете то, что чувствую рядом с ним я.

— Что же это? — Я поставила на стол чашки и вазочку с кусковым сахаром. — Простите, быстрорастворимый.

— Плохо. Лучше пиленый, голубоватый, твердый… Да где его теперь взять. Мне из Сибири присылают.

Я взяла чашку и спросила:

— Так за что пьем?

Саша с укоризной покачал головой.

— Я думал, вы поняли… Ну, разве вы не поняли? — Он поставил блюдце и разволновался. — Нельзя быть такой небрежной к себе! Нельзя бояться непривычного, прогонять тончайшее — ощущения, предчувствия, догадки…

— У меня их столько… И все какие-то мерзкие. Слава Богу, что это только фантазии…

— Извините, Слава, я нашумел и вас сбил. Начнем сначала. Вы видели не шарф — вы видели тень леопарда… Ваша подруга в теплых краях, жива… Но… Вы не ощущаете горьковатого привкуса?