Я осторожно пощупала колено. Судя по моему минимальному опыту, у Саши был сильный ушиб.

— Во всяком случае, открытого перелома нет, — заключила я. — А, следовательно, не надо опасаться заражения крови… Дальше мы ещё не проходили.

— Да закрытого тоже нет. — Усмехнулся Саша. — Там связка около сустава — вот здесь (он указал на подколенную выемку) слегка потянулась, сосудик лопнул. Соответственно — фингал.

— Гематома. — Поправила я и с интересом посмотрела на парня. После нашего знакомства в милиции я, скорее, сочла бы его начинающим параноиком, чем личностью с экстраординарными способностями. В тот вечер мне предстояло убедиться в противном.

Мы долго чаевничали, обсуждали Стругацких, буддизм и дворовых мальчишек.

— Дама хочет спать. — Сообщил Саша и я начала неудержимо зевать. Сергей отвел меня на мамину кровать, расположенную за шкафом.

— Ты с этой коечкой уже знакома. — Напомнил он эпизод нашего знакомства. Белье застелено чистое. Раздевайся и спать. А мы здесь ещё пофилософствуем.

Сквозь сон я слышала полемические высказывания о телекинезе и парапсихологии. Потом мне под бок привалилось теплое тело.

— Сашка на диване, а я тебя слегка придавлю. Надо поспать часок. Шепнул Сергей.

Но уснуть нам не удалось. Лежать на полутораспальной кровати в обнимку и жарко целоваться оказалось не простым делом, если за шкафом человек, видящий все насквозь.

— Как ты думаешь, он нас видит? — тихо спросила я, подставляя шею губам Сергея.

— Нет, я так больше не выдержу! Пойду под дождиком пройдусь! — Сергей вынырнул из-под одеяла, поспешно натянул брюки и рубашку. — Эй, Славка, послышался тут же его удивленный шепот. — Глянь-ка! Исчез!

На диване никого не было. Мы победно обнялись, задумавшись, куда рухнуть — в кровать или на софу. И оказались на полу, стащив туда подушки и одеяла. Так между строго глядящим на нас с высоты зеркальным шкафом, резными ножками этажерки и горячими ребрами батареи прошла наша первая брачная ночь.

Сергея потрясла наша близость — он ни на секунду не выпускал меня, даже в ванную носил на руках и возле туалета дежурил.

— Во дожили, в сортир очередь! — хмыкнул прошаркавший мимо сосед. — А ещё говорят — не подлежим расселению… Скоро друг-дружке на голову гадить будем.

Потом у Сергея от счастья случилась частичная амнезия — он потерял дар речи и лишь повторял на все лады одно слова — «жена»…

Я гордилась своим титулом, но женой по-настоящему стала лишь месяц спустя, когда мы похоронили Шуру, отпраздновали свадьбу и отправились на крымскую турбазу. Где и провалялись целых две недели в хлипком дощатом домике, со всех сторон омываемом холодным ноябрьским дождем. Внизу, под обрывом, бушевало свинцово-пенистое море. Мы были совсем одни, не считая приблудного котенка и трехлитровой банки местной «Изабеллы» — жуткой бурды, от которой дурела голова и все время тянуло в кусты. Но открывшийся перед нами мир плотских радостей был полон сокровищ, как пещера Али-Бабы…