Я быстро подсчитала — в 1935 году сорокатрехлетний Василий Вахтангович Каридзе уже был вдовцом. Моя бабушка Натела скончалась молодой, успев подарить мужу сына Георгия. Мама слышала от отца семейную легенду, в соответствии с которой ученый дед остался одиноким, пережив две трагедии — безвременную кончину жены и гибель юной возлюбленной, на которой собирался жениться.

Так значит, этой самой Вареньке, чье лицо на выцветшей фотографии сразу приметил Юл, строчил здесь теплыми летними ночами мой ученый дед свои лирические послания!

«…Вы с Аней уехали, а я все сижу у раскрытого окна, будто хочу удержать в комнате звуки, только что наполнявшие её трепетом, светом, звонкой радостью и верой в бессмертие… Когда ты поешь, я верю в чудо. Нет, сам становлюсь частью его. Я верю, не в Бога или какую-то там нетленную душу, — нет. Я до конца, до последней капли крови проникаюсь верой в бессмертие своего дела, в силу человеческого духа, творящего историю… …Варя, Варенька, чистая, нежная! Привет Алупке, Черному морю, солнцу, которым я жестоко завидую. Видеть тебя, слышать, касаться бесстыдным взглядом, робкими губами — ах, это стало сладким безумием моей жизни, её знамением… Считаю дни до встречи. Осталось семь… …Схожу с ума, бешусь. Родная моя! Голова кругом, сердце прыгает, словно Трезор в своей будке — бушует, ревет, готовый сорваться с цепи… Еще три августовских дня — и ты моя! Возлюбленная супруга, мать наших будущих детей… Верный товарищ, рядом с которым я стану зорче и уверенней смотреть вдаль, честнее и мужественнее оценивать прошлое — грандиозную историю нашей молодой Великой Страны!»

«…Вы с Аней уехали, а я все сижу у раскрытого окна, будто хочу удержать в комнате звуки, только что наполнявшие её трепетом, светом, звонкой радостью и верой в бессмертие… Когда ты поешь, я верю в чудо. Нет, сам становлюсь частью его. Я верю, не в Бога или какую-то там нетленную душу, — нет. Я до конца, до последней капли крови проникаюсь верой в бессмертие своего дела, в силу человеческого духа, творящего историю…

…Варя, Варенька, чистая, нежная! Привет Алупке, Черному морю, солнцу, которым я жестоко завидую. Видеть тебя, слышать, касаться бесстыдным взглядом, робкими губами — ах, это стало сладким безумием моей жизни, её знамением… Считаю дни до встречи. Осталось семь…

…Схожу с ума, бешусь. Родная моя! Голова кругом, сердце прыгает, словно Трезор в своей будке — бушует, ревет, готовый сорваться с цепи… Еще три августовских дня — и ты моя! Возлюбленная супруга, мать наших будущих детей… Верный товарищ, рядом с которым я стану зорче и уверенней смотреть вдаль, честнее и мужественнее оценивать прошлое — грандиозную историю нашей молодой Великой Страны!»