Девушка открыла глаза и заметила, что Анна пристально на неё смотрит. Надеюсь, я это всё не вслух говорила, засмеялась про себя Кристина.

– Вы что-то говорили? – спросила девушка – я просто задумалась.

Ворох реальности вновь выдернул из гармонии.

– Меня интересует один вопрос – заметила Анна – если вы правы и каждый наш шаг ведут, то почему он нас не останавливает, выходит, они заинтересованы в том, чтобы мы нашли медальон? – девушка осеклась.

Ей сложно признавать, мелькнуло в голове у Кристины, любому было бы сложно.

– Я думала об этом – флегматично сказала девушка – скорее всего так и есть. К тому же так ему гораздо проще нас контролировать.

Анна тяжело вздохнула.

– Если мы идем в колее, которую для нас создали, на что мы тогда рассчитываем?

Кристина усмехнулась.

– Исключительно на удачу – сказала она – если нам очень повезет, то мы сумеем разгадать замыслы раньше, чем он откроет его нам.

– Звучит обнадеживающе – улыбнулась Анна – послушайте, а куда мы приехали?

Кристина окинула легким взглядом через ветровое стекло маленький желтый домик постройки 30-х годов прошлого века с мощными чугунными решетками на окнах, которые препятствовали неожиданным визитёрам, если те захотели бы влезть в окно.

– Я хочу проверить последнюю вещь – сказала девушка, выключая двигатель – на кого оформлен твой дом.

– На меня – удивленно сказала Анна.

– Это мы знаем – заметила Кристина – мне нужно знать, на кого он был оформлен раньше.

Анна молча кивнула, хотя она, признаться, не очень поняла, что Кристина имела в виду.

Протиснуться куда им было нужно оказалось не слишком просто, местное отделение нацреестра было, подобно бочке с сельдью было набито разномастными посетителями, которые бегали из кабинета в кабинет пихая и толкаясь, одновременно изрыгая в лицо друг друга самые приятные слова. Иными словами, это здание ничем не отличалось от тысяч других присутственных мест страны. Народа было столько, что было даже бесполезно махать удостоверением, только потеряешь его в этой толпе, единственное что оставалось это тоже локтями расталкивать множественных просителей и пробиваться к искомому окну, благо в нём хоть очереди не наблюдалось.

Подойдя к окну вплотную, девушки сумели разглядеть того, кто сидит по другую сторону перегородки: это был щуплый старикашка лет под сто, у него начисто отсутствовала шея, вернее она где-то была, естественно, но была закрыта обвисшими щеками, на потрепанном от времени пиджаке качалась медаль «За освобождение Ольвии» и ещё два каких-то памятных знака, времен Второй мировой войны. Лицо венчали очки в толстой оправе с заклеенными скотчем душками. Завидев визитёров, старик окинул их таким взглядом, который литературным языком можно назвать мрачным.