– Она как будто оглушена – холодно заметила Марианна.

– О нет – сладко произнес Аристов – она может нас слышать и понимать и даже в таком состоянии воспринимает все команды, которые я ей посылаю.

Аристов с такой нежностью говорил о своих экспериментах, что даже Хорошевской иногда делалось не по себе от его разговоров. Она прекрасно понимала, что в один прекрасный момент один из пыточных дронов может добраться и до неё, в случае если доктор возомнит себя слишком важным человеком, впрочем, на любой такой случай у нее был соответствующий аргумент.

– Она выглядит так, словно бы вы вкололи ей сильный наркотик – отметила Марианна.

Аристов улыбнулся.

– Это, скажем так, некоторые особенности промывки памяти – сказал он – я составил карту её нервной системы и идентифицировал все нейроны её генетической памяти. Теперь я в любой момент могу подключиться к её памяти и не только блокировать не нужные воспоминания, но также корректировать нужные.

Марианна хмыкнула.

– Её старые воспоминания вызывают боль – догадалась охотница – и теперь она станет избавляться от них. Таким образом вы получите информацию.

Аристов коротко кивнул.

– Неверно – сказал он – с точностью да наоборот. Я заставляю её любить эту боль и постепенно шаг за шагом, превращаю её в гнев, который она выплеснет в нужный момент. В гневе она расскажет мне всё, что я хочу знать.

Марианна презрительно фыркнула.

– Но чем это отличается от простого гипноза? – спросила она.

Аристов улыбнулся.

– Тем, что я не контролирую её мысли – сказал он – она может идти куда хочет и делать, что хочет, но только в заданном её сознанием коридоре. Если же она отступит от этого коридора и станет пытаться вспомнить долговременные воспоминания, тогда нервы, отвечающие за боль, будут причинять ей невыносимые страдания.

Хорошевская скорчила физиономию. Аристов так ненавидел Адашева, что был готов на всё, чтобы доказать, что план генерала был провален и только его, Аристова, формовка способна привести к результату. В действительности же, пока неудача постигла обоих и это очень забавляло Координатора, по мнению Марианны, ведь его мысли и планы шли куда дальше ничтожного эгоизма Аристова, похотливости Трэверса или пижонства Адашева. Они были всего лишь пешками, которыми всегда можно пожертвовать и знали это, и вот их животное чувство самосохранения, ломало в этих людях последние нравственные основы и становилось единственным мотиватором их поступков. Марианне нравилось наблюдать за этой трансформацией. Такой любопытный пример обратной эволюции человека в зверя. Нет, она не смеялась над ними. В конце концов это просто обычный человеческий инстинкт. Трудно было их осуждать за его проявление, просто она сама давно уже исключила такие инстинкты из своей жизненной составляющей. Жить по инстинктам нестерпимо скучно.