Кирсанов покачал головой.

– Они не купятся – уверенно сказал молодой человек – в этом случае, я должен сообщить по инстанции.

– Купятся – кивнула Кристина – от Анны мы знаем, что Аристов и Адашев не любят друг друга. Очевидно, это был план Адашева: выпустить девушку из клиники и поселить её в том доме. Адашев ведет игру против Аристова. Давайте же подыграем генералу.

Верховский сделал задумчивую гримасу.

– На лагерь в катакомбах напал Аристов – сказал он – Анну очевидно он забрал к себе. Это доказывает, что идея Адашева провальная. Генерал захочет отомстить.

– Если мы вломимся и заберем Анну и документы – предположила Ксения – То Аристов решит, что это Адашев. Он никогда не подумает на неорганизованных бунтовщиков с болот. Это блестящий план. Впрочем, в твоем стиле.

Кристина с торжествующим видом оглядела собравшихся. Возможно, из неё бы вышел блестящий политтехнолог, если бы не её принципиальность. Её принципы были всегда сильнее любой природы.

«Белка» сделала задумчивое лицо. Она, вероятно, решила не слезать с конька скептицизма.

– Но мы ничего не знаем, о том, как устроен этот автобус – напомнила женщина – может пленников сразу усыпляют газом или ещё что похуже? Это большой риск.

Кристина отрицательно покачала головой.

– Если не рисковать ради будущего, то мы просто бессвязные химические молекулы – сказала девушка – и потом, я не думаю, что всё так сложно. Директория правит страхом и все эти рассказы про «Белый автобус» скорее обычный ужастик, чтобы пугать обывателя. На самом деле всё что нас ждет – это пара-тройка конвойных.

– Хорошо бы – мстительно проговорил «Хомяк» – у меня руки чешутся прикончить кого-то из них и не только пару-тройку.

Кристину кольнуло в сердце от его слов. Эти люди были готовы умирать и убивать из-за её идей. Для них это стало обыденностью. Сколько ещё умрет тех, которые могли бы быть счастливы в обычной жизни? Не превращается ли она в Аристова, играя в живые шахматы? И какова цель этой игры? Солдаты Директории, охотницы они несвободны, они в цепях Организации, но и сами высшие люди в Организации тоже в цепях своих страстей, а вот ты… свободна ли ты? Не одолевает ли тебя неподвластное человеку чувство страсти и желания перекраивать мир по-своему ради общего блага? Должно быть пока мы задаем себе эти вопросы, мы можем остановиться и не потерять самих себя. Нельзя остановить насилие человека над человеком или над природой даже сотней указов и концепций, пока не остановится насилие в душе человека. Без одного не бывает и другого.

– Ну так в принципе все решено – сказал Верховский – но у меня будет одно встречное условие. Я тоже приму в этом участие. Я тоже там буду. У меня с этим человеком свои счеты.