– В том-то и дело, что я вижу тебя на всю глубину… до дна!.. – Верховский говорил спокойным и рассудительным тоном, – Конечно же, сейчас мне невозможно за несколько минут склонить чашу твоих сомнений в свою пользу…

– У меня теперь очень мало сомнений – последовал ответ. – Их практически нет.

Верховский боялся смотреть в эти сверкающие яростью глаза. Сейчас, она была почти с него ростом и сверлила его своим взглядом, как будто желая обратить мужчину в камень. Он никогда не думал, что она выберет противоположную сторону, но должен был предугадать это. Ничто в жизни, в последнее время. так не волновало Анастасию, как их миссия по поиску подводной лодки. Даже его одержимость этим медальоном не могла тягаться в этом с одержимостью Анастасии. Она буквально помешалась на медальоне. Ей нужно было, чтобы все удалось. Ей нужно было контролировать все, чтобы ничего мешающего не могло произойти. Она так увлеклась борьбой с Организацией, что Организация сама поглотила её. Верховский понял это слишком поздно. В очередной раз, слишком поздно.

Александр качнул головой.

– Нетерпение – медленно произнес он. – Настоящий бич, для всех больных манией величия, Анастасия.

– Это не обо мне – отозвалась Охотница. – Я изучала глобальную историю, как ты и мы оба знаем, как в ней делаются дела.

Окружившие их солдаты явно не понимали причину такого длительного диалога, но держались наготове.

– Только вероятно сделали разные выводы из происходящего – печально произнес Верховский. – Но я вижу, что сомнения всё ещё одолевают тебя, сколько бы ты не говорила обратное. Ты не злая.

Анастасия улыбнулась, практически той улыбкой, что он помнил всегда.

– Кто же говорит о зле? – спросила она. – Разве предложить людям мир без несправедливостей – это зло? Для этого остался лишь один шаг – уничтожить то, что мешает гармонии и создает диссонанс.

Верховский пожал плечами.

– Иными словами, ты ничего не поняла из того, что изучала в истории – сказал он. – Организация всегда проигрывает, запомни.

Она позволила протянуть ему руку и поправить выбившуюся прядь её рыжих волос. Уже забытое ощущение ласки. Охотница почти вздрогнула. Почти.

– Неужели? – с издевкой произнесла Анастасия. – Что я главное поняла в истории, так это, что она происходит только так, как мы того хотим и сами устраиваем и она нас учит тому, что прошлое должно умереть. Навсегда.

Охотница протянула руку в ответ и погладила Александра по щеке, это был миг, который показался вечностью, а затем быстрым движением обхватила его голову и резко свернула её набок. Хруст, с которым сломалась, шея Верховского эхом отразился от бетонных стен и смешался с пораженным одновременным восклицанием где-то наверху.