Ее глаза остекленели, сохранив прежний цвет.

– Вы когда-нибудь были влюблены?

– Я влюблен сейчас.

– О, как мило…

– Я говорю не о вас.

– Я пошутила, так что спрячьте свои клыки, большой мальчик. Любовь вашей жизни – это он или она?

– Она.

– И у нее есть запах, не так ли? Он ведь особенный. Не просто аромат кожи, но то, как она пахнет, когда раскраснеется и готова принять вас, когда ее к вам влечет. Это запах, который заставляет вас почувствовать себя в ее объятиях, где бы вы ни находились, когда вы его ощущаете.

– Полагаю, да.

– Если б свеча предназначалась для вас, вы почувствовали бы именно такой запах. Вот только ни одна из них вам не предназначена, потому что вы уже узнали любовь всей вашей жизни. Во всяком случае, все выглядит именно так. А если нет и если любовь вашей жизни уже случилась, но у вас не хватило мужества шагнуть ей навстречу и попытать счастья, или возникла сотня предлогов, объясняющих, почему ничего не получится и вам не следует даже пытаться, рано или поздно вы окажетесь здесь и почувствуете ее аромат в одной из этих свечей.

– Понятно.

– В самом деле? Или вы лишь смеетесь надо мной? Я не совсем понимаю, как мне следует относиться к скептицизму вампира, так что вы должны проявить немного терпения.

– У меня имеется вопрос. Если для меня здесь нет свечи, почему это место вообще привлекло меня?

– Я не знаю.

– Может быть, владелец магазина хотел, чтобы я вам помог? Может быть, я оказался в этом дворе в тот момент, когда на вас напали, не просто так…

Слова Лукана заставили ее напрячься.

– Давайте не будем строить предположения и перейдем к делу.

– Превосходно. Вы расскажете сами, что находится в вашем замечательном портфеле, или мне открыть его и посмотреть самому?

Лиллиан не видела причин для обмана. В конце концов, у них сегодня возникла общая проблема. А именно: оба показали миру, что не являются людьми. Она подняла блестящий кожаный портфель, отперла украшенные самоцветами замки и повернула открытый портфель в его сторону.

Торн подошел, чтобы взглянуть на полдюжины сияющих сосудов, аккуратно уложенных в мягкие отделения. Их яркий свет напугал воина Рода, и он отступил назад, как всякое существо, страдающее от аллергии на солнце.