— Ты ей не пара! И она знает это.

— Может, это и так, дорогой доктор. Но трахается-то она со мной.

Гриффин намеренно употребляет это слово. Ему очень хочется подраться. Он хочет, чтобы Нав ударил его, причинил немного заслуженной боли. Видит, как на лице Нава мелькает гнев, понимает, что наконец достал его, и уже напрягается, но Нав разворачивается на каблуках и быстро уходит, больше не проронив ни слова.

— Кто это был?

Рядом с ним стоит Кара.

— Не волнуйся, он не имеет отношения к делу, — бормочет Гриффин. — А ты сегодня молодцом! — добавляет он, постаравшись вложить в свой голос побольше позитива.

— Ну что ж, посмотрим. Будем надеяться, что наш человек здесь все-таки появился.

Отвернувшись от него, она уходит к машине. Гриффин следует за ней. На ходу смотрит на рецепт у себя в руке, потом сминает его в комок. Чувствует, как начинают дрожать руки, как по всему телу пробегает озноб. Он знает, что скоро начнется ломка, а спина будет буквально разламываться от боли. И понятия не имеет, что со всем этим делать.

Глава 58

Глава 58

Они правы. Да, он здесь, наблюдает за происходящим. Он успешно смешался с толпой, затерялся среди этих черных костюмов и потемневших от горя лиц. Заставил себя напустить на лицо безрадостное выражение. Уголки рта опущены, голова клонится к траве под ногами. В какой-то момент даже ухитрился выдавить слезу — и очень этим горд. Он давно уже обучился копировать эмоции, изображать чувства других людей — необходимое зло, позволяющее оставаться незамеченным в монотонной сутолоке серых будней.

Мужчина, стоящий перед собравшимися, начинает плакать, плечи его вздрагивают. Отец Либби — припоминает он в тот момент, когда представляли родственников. Интересно, в каком виде был бы сейчас папаша, думает он, если б знал, как именно умерла его дочь. Если б видел, какой страх промелькнул на лице Либби, когда он сунул ей под нос пистолет. Он позволил ей тогда отбежать на несколько шагов, прежде чем открыть огонь, ощутив упоительный зуд в паху, когда первая пуля разорвала ее плоть и она упала на землю, беспомощно загребая руками грязь в эти последние секунды отчаяния.

А потом он сидел в машине и мастурбировал, припоминая подробности ее смерти.

Ему было девять лет, когда он впервые осознал, что им движет. Он уже не раз видел эрекцию у своего отца и дяди. Видел выражение экстаза у них на лицах, испытав на собственном хрупком тельце, от чего именно они испытывают такой кайф. И терялся в догадках: «Ну как я могу быть нормальным, если самому мне все это совсем не нравится?» Он тайком пробирался к ним в комнаты и просматривал их порнографические запасы, рискуя получить серьезную трепку, чтобы полистать страницы с голыми женщинами, голыми мужчинами, с переплетенными телами, извивающимися от удовольствия, и абсолютно ничего не чувствовал.