— На работе его нет, и здесь его нет, — Рамоутер прислонился к подоконнику. — А почему служба обеспечения охраны свидетелей за ним не следила?

— Потому что они идиоты и понятия не имеют, что происходит. — Хенли снова стала бить кулаком по входной двери, больше из-за раздражения, а не потому, что считала, будто Пайн крепко спит у себя в спальне. — Они думали, что он на работе.

Открылась дверь соседней квартиры.

— Почему вы так шумите, черт вас побери? Что случилось?

Из квартиры вышла пожилая чернокожая женщина. Вокруг ее головы был обмотан синий шарф. На лице морщины почти отсутствовали, но тело явственно свидетельствовало о возрасте.

— Воскресное утро! А вы стучите в дверь как сумасшедшие уже добрых пятнадцать минут. Я сейчас полицию вызову! — пригрозила она с легким акцентом, который выдавал в ней уроженку Тринидада.

— Простите, что побеспокоили вас. Я… — открыла рот Хенли.

— Побеспокоили меня? У моего мужа высокое давление, а вы тут шумите, как…

— Я инспектор Хенли, а это — констебль Рамоутер.

— Вы инспектор? — в голосе женщины прозвучал явный скепсис.

— Да, мы из Гринвичского отделения полиции. Не могли бы вы нам помочь?

Глаза женщины нервно забегали из стороны в сторону.

— В чем дело? — спросила она, удостоверившись, что вокруг нет никого, кто мог бы потом обвинить ее в стукачестве.

Хенли даже не просила пустить их в квартиру, уже поняв, что гостеприимство этой женщины не распространяется дальше порога.

— Вы давно тут живете? — спросила Хенли.

— О боже, с 1978 года.

— Наверное, стали свидетельницей больших перемен?

— Да, и если хотите знать мое мнение, то совсем не к лучшему. Если бы мой муж мог перенести путешествие, то я бы уже давно вернулась домой.

— Как давно здесь живет ваш сосед из сорок пятой квартиры?

— Он поселился здесь после нас. Точно сказать не могу, но в начале восьмидесятых.