— Сомневаюсь, — ответила Хенли.

Ее взгляд опустился на большие хирургические пластыри на животе у Пеллачи. Из ран сочилось, и Хенли увидела, что на повязке проступил нечеткий рисунок двойного креста.

— Что тебя беспокоит? — спросил Пеллача, беря руку Хенли в свою.

Она не могла заставить себя произнести имя Оливера.

— Они его найдут, — сказал Пеллача.

Хенли покачала головой.

— Пока мне не покажут его труп, я буду спать вполглаза. Я не смогу…

— Невозможно выжить после такого падения, Анжелика, и в этой воде. Никто не смог бы.

Хенли не ответила. Она нежно поцеловала Пеллачу в щеку, а затем отняла свою ладонь.

— Мне нужно идти.

На лице Пеллачи появилось разочарование. Он отвернулся к окну. Заговорил он только через некоторое время:

— Я думал об Эллиоте Ченге, пытался понять, почему Оливер выбрал именно его.

— Мне бы тоже хотелось это знать. — Хенли сделала шаг назад от кровати Пеллачи. — Ченг не был связан ни с одной из других жертв. Может, он просто оказался не в том месте не в то время и Оливер убил его просто потому, что… был в таком настроении. Ему так захотелось.

Объяснение звучало слабо и неправдоподобно, и Хенли сама это понимала.

— Бедный парень. А что там с Карен Баджарами?

— Сегодня утром ее привозили в суд. Иствуд сообщила, что ее отказались выпускать под залог. Дело передали в Олд-Бейли. Сегодня во второй половине дня ее должны перевезти в тюрьму Бронзефилд.

— Она единственная, кто понесет наказание и сядет в тюрьму за все это. Я уже начинаю думать, что Пайн и Оливер легко отделались, — с горечью произнес Пеллача. — Жизнь Баджарами превратится в ад, когда ее сокамерницы узнают, что она бывшая надзирательница. После всего, что она сделала, я не удивлюсь, если кто-то решит свести с ней счеты.

— Знаешь что? Мне на самом деле на это плевать, — призналась Хенли. — Тюрьмы за все, что она натворила, недостаточно, но это хоть что-то. Кто-то должен заплатить за все эти невинные жизни.

— Я думаю, что Пайн заплатил, — высказал свое мнение Пеллача. — Оливер это обеспечил.

— Не Оливер должен был это сделать, — мрачно проговорила Хенли со злостью, к которой примешивалось презрение к себе. — Я дала обещание бабушке и дедушке Зоуи, и я его не выполнила. Не я поймала убийцу Зоуи. Это сделал Оливер. Он не дал мне выполнить обещание.