Лейтенант внимательно наблюдал за лицом собеседника, но оно не отражало ровным счетом ничего. Молчание затянулось. Наконец приор слегка кивнул.

Ногейра перешел в наступление:

— Вы знали? Как давно?

— Да, сестра звонила и сообщила мне об этом. Наверное, во вторник.

— И?..

Настоятель встал, тяжело вздохнул и подошел к окну.

— Если вы хотите узнать, предпринял ли я что-то, то ответ «нет». Мой племянник и так доставил нам кучу хлопот, так что его исчезновение меня совершенно не удивляет.

— Понимаю, — ответил гвардеец. — Но ваша сестра утверждает, что парень, несмотря на все его недостатки, заботится о ней и всегда звонит, если задерживается.

— Она плохо его воспитала. Поэтому выгораживает и защищает.

— Именно так она себя и вела в субботу, когда вы приехали к ней домой?

Приор бросил на лейтенанта удивленный и даже встревоженный взгляд.

— Это она вам сказала?

— Нет, соседка. Она слышала, как вы общались на повышенных тонах.

Настоятель молчал, поворачивая цветочные горшки так, чтобы растения оказались другой стороной к свету.

— О чем вы спорили?

— Это личное, дела семейные, они не имеют отношения…

— Но в своем заявлении, — Ногейра сделал акцент на этом слове и притворился, будто сверяется с заметками в записной книжке, — соседка указала, что вы были весьма рассержены и что-то требовали. Вы кричали, что это может плохо для вас кончиться. А еще что так продолжаться не может.

Щеки приора вспыхнули от негодования, он повернулся к лейтенанту.

— Лучше б эта ведьма занялась своими делами.

— Да, эта дама не внушает особой симпатии, вы правы. Но вот свидетель она надежный. Поэтому я и приехал, чтобы поговорить с вами. Видите ли, ваш племянник, по всей видимости, в чем-то замешан. А вы появились у него на пороге в тот самый день, когда он исчез.