Повсюду на стенах над щитами и арфами изображены были легендарные герои знаменитых песен. Все победы, когда-либо одержанные на этом свете, казались слишком ничтожными, ибо играючи затмевали их подвиги Камораковых воинов; никогда не выставлялся на всеобщее обозрение ни один трофей семидесяти Камораковых битв, ведь в глазах короля и его дружины все добытое было сущей мелочью в сравнении с тем, о чем грезили они в юности и что доблестно намеревались свершить в будущем.

А выше портретов сгущалась тьма, ведь близился вечер и еще не зажглись свечи, покачивающиеся на тонких цепочках под сводом; казалось, будто в здание вделан фрагмент ночи, точно громадный скальный выступ, встроенный в жилой дом. И собрались в той зале все ратники Арна, и дивился им народ Равнины; всем этим закаленным в боях воинам было не больше тридцати лет от роду. А Каморак восседал во главе их, ликуя и радуясь своей юности.

На борьбу со Временем отпущено нам около семи десятилетий, и в первых трех схватках противник до поры слаб и жалок.

И был на том пиру прорицатель, коему ведомы начертания Судьбы, и сидел он среди жителей Равнины – ему не отвели почетного места, ведь Каморака и его дружину Судьба не страшила. А когда мясо съели, а кости пошвыряли под стол, король поднялся с трона и, опьяненный вином, в расцвете юности и в окружении всех своих рыцарей, воззвал к мудрецу и потребовал:

– Прорицай!

И встал прорицатель, оглаживая седую бороду, и сдержанно промолвил:

– Есть такие события на путях Судьбы, кои сокрыты даже от глаз пророка, и много такого провидим мы, что лучше бы сокрыть от всех прочих; многое знаю я, чего лучше бы не предсказывать; есть и такое, чего предсказать мне не дозволено – под страхом многовековой кары. Но вот что знаю я и предрекаю: никогда вам не бывать в Каркассоне.

Тут же все наперебой заговорили о Каркассоне: иные слыхали о нем в рассказах и в песнях, иные прочли о нем в книгах, иным он приснился. И отослал король Арлеона Арфиста направо от себя, чтобы пообщался он с жителями Равнины и послушал, чего рассказывают в народе про Каркассон. А воины рассуждали о походах и завоеваниях своих – о множестве крепостей, удержать которые куда как непросто, и о многих дальних землях – и клялись, что и до Каркассона они доберутся.

Вскоре Арлеон возвратился, и занял место по правую руку короля, и взялся за арфу, и принялся нараспев рассказывать о Каркассоне. Далеко, очень, очень далеко, за горами и за долами стоит этот город – лучезарные бастионы его вздымаются один над другим, а за бастионами мерцают мраморные террасы, а на террасах искрятся фонтаны. В Каркассон удалились некогда от людей эльфийские короли вместе со всеми фейри и возвели сей град ввечеру в конце мая, затрубив в эльфийские рожки. Каркассон! Каркассон!