— Меня привлекают только независимые, зрелые женщины. Я даже подобрал музыку. Эдит Пиаф. С ней я чувствую себя как с Дженис Джоплин. И с Билли Холидей. Жаль, что я не знал их. Знакомство со мной изменило бы их жизнь.

— Это бы сократило их жизнь.

Он смеется.

— Наверное, ты права. Жизнь их была бы короче. Но ярче.

Он расстегивает брюки. Я вижу, как он возбужден.

— Начинай. Я не могу ждать.

Несколько раз в жизни случалось, когда я понимала, что стою перед человеком, которого эффект не может открыть. Потому что человек этот очень далеко.

Я расстегиваю кардиган. Делаю шаг, переступая через сброшенную на пол юбку. И стремлюсь к тому месту внутри себя, где я полностью сосредоточена на том, как выжить.

Он вновь включает Эдит Пиаф. Я начинаю двигаться. Неловко. Думая только об одном: как подойти ближе к нему?

Мое оружие — это мое тело. Даже осознавая, что он — серийный убийца, я вдруг чувствую, как соблазнительно женское тело. Сколько притяжения в женском лоне.

Он близок к оргазму. Я снимаю лифчик.

— Иди сюда, — говорит он, — иди и сядь на меня.

Я смотрю ему в глаза. И несмотря ни на что, несмотря на детей, на все соображения, на близость смерти, я чувствую искушение. Большую часть того, что мы делаем, мы делаем наполовину. Вяло. С прохладцей. Приглушенно. Как будто убавляя звук. Но между ним и мной в этот момент всё в полную силу.

Я снимаю трусы. У меня осталась только сумка.

— Ты все равно нас убьешь.

Я слышу это как будто со стороны. Когда он отвечает, он тоже слышит себя как будто со стороны. Это не мы с ним говорим, это откуда-то извне. Эффект все-таки действует.

— Больно не будет, Сюзан. Всего лишь один маленький укол. Как у врача…

Он трясет головой.