— Зачем я это говорю?

Потом наклоняется и смотрит на собственное отражение в экране телевизора, пытаясь прийти в себя. Выпрямляется. Смотрит на меня. Эрекция прошла.

— Хайн что-то говорил. О том, что ты можешь…

Он смеется. Снова возникает эрекция.

— Это возбуждает. Еще более пикантно. Своего рода вуду.

— Так и есть, — говорю я. — А вместе с этим должен быть и танец транса.

Я медленно начинаю поворачиваться. Любого физика завораживает вращение. Исполнительницы танца живота, вертящиеся дервиши. Пируэты классического балета. Гироскопическая стабилизация движения.

Но вижу я перед собой в эту минуту вращения Магрете Сплид с ее диском. Если я до сих пор держусь за свою сумочку, так это потому, что в ней лежит ломик.

Я подхожу к нему все ближе. Перекладываю сумку в другую руку. Во время последнего вращения опускаюсь на колени. И изо всех сил ударяю его.

Удар почти беззвучный. Смягченный кожей сумки или копной его густых, черных с сединой волос.

И тем не менее я понимаю, что проломила ему череп. Хотя на первый взгляд в его лице ничего не изменилось.

Глаза его закрыты. Потом он открывает их и смотрит на меня. Во взгляде я читаю благодарность. В этот момент я понимаю, насколько тесна связь между ненавистью к другим и ненавистью к самому себе.

Он поднимается с кресла. И берет винтовку со стеклянной столешницы.

Он должен был упасть, при такой травме он должен был упасть, я понимаю это по его взгляду. Но те, у кого есть сильная мотивация, своя или навязанная, всегда способны пойти дальше, чем остальные.

Я достаю ломик из сумки. И делаю шаг к нему.

И замираю. У него отсутствует левая часть грудной клетки. Сквозь рану в полости я вижу одно пульсирующее легкое. Диафрагму у брюшной стенки.

Затем раздается звук, похожий на внезапный и сильный порыв ветра. Его тело отлетает на три метра в сторону.

Он падает на спину. Приподнимает голову и смотрит на грудь. На его белой рубашке — окровавленный кусок артерии, длиной миллиметров пятнадцать.

Большим и указательным пальцами левой руки он медленно и аккуратно удаляет его с рубашки, как будто это трубочка макарон.

Откуда-то слева появляется Оскар. Он сидит в инвалидном кресле с электроприводом. Он такой бледный и прозрачный, что мне кажется, сквозь него просвечивает спинка кресла. На коленях у него что-то вроде ружья.