На том и порешили. Отправились на место, не мешкая, хотя велик был соблазн погулять по городу – когда еще сюда попадешь?!. Но, увы, щедрые дотации, на которые якобы разорился финотдел, были выделены ровно на сутки, причем не на пиво и раков, а на газировку и хлебушек.

А какой красивый город оказался. А Ледовый дворец тот вообще поразил даже москвичей: огромное шестиэтажное здание, сплошные зеркальные стекла. Как будто на улицу Ленина приземлилась летающая тарелка и вывалила посадочный коридор. Попасть внутрь с центрального входа пока не представлялось возможным, ибо он был закрыт: то ли в связи с карантином, то ли потому просто, что в республике снова запретили массовые мероприятия.

Впрочем, служебный вход функционировал, по крайней мере, туда, воровато озираясь, стучались совсем карапузы с бабушками и парни постарше, все с баулами и клюшками. Вахтер отворял им, сканировал опытным глазом и, закончив сканирование (а может, и услышав пароль), впускал.

Посовещавшись, стажеры отправились к ближайшему цветочному ларьку, где приобрели шесть штук суровых башкирских роз, все в колючках и на жирных, толстых стеблях. Потом отправились к служебному входу, громко пререкаясь и делая вид, что идут по хорошо знакомому адресу.

Вахтер, сначала строго настроенный, требовательно осведомился, к кому молодые люди, но, увидев цветы и услышав интимное признание: «Нам бы с Илонкой перетереть», как-то успокоился и понимающе кивнул. В отличие от Хортова и Мартынова, он явно был в курсе, кто такая Илонка.

Блуждали довольно долго, арена внутри оказалась еще больше, чем снаружи, одних ярусов было четыре штуки, не считая множества комнат, сауны, массажного кабинета, помещений для заточки коньков, ресторана, вип-лож и прочего великолепия. Стажеры, отчаявшись сориентироваться по указателям, отправились на шум и попали туда, куда нужно.

Шла то ли раскатка, то ли тренировка. По льду катались все-таки дамы, пусть и разъяренные и накрученные, но в движениях все же проскальзывало изящество, а из-под шлемов нет-нет да мелькали косы и хвосты. Тренер – массивный, плечистый мужик лет сорока пяти – орал матом на всю арену, абсолютно не стесняясь в выражениях, и это работало. Те, кому были адресованы безличные ненормативные призывы, понимали указания с полуслова. Если абстрагироваться от того, что хоккей женский, зрелище было ничего себе, вполне спортивное, динамичное.

Хотя стажеры обратили внимание – точнее, зоркий Стас обратил – на то, что в воротах стояли странные голкиперы, то ли робкие, то ли глухие. Им-то и была адресована львиная доля тренерского мата, но они воспринимали указания туго. Трудно было спрогнозировать, куда на этот раз метнется что одна, что другая девица, но почему-то они всегда бросались в сторону, противоположную движению шайбы. В ворота залетала любая шайба, с любых углов и позиций.