Стас ничего не ответил, продолжая широко, но смущенно улыбаться.

– Ну ничего, ничего, дела житейские, только все-таки не надо снимать, – повторил Сергеич, – а то Дениска Николаич, как такое видит, из себя выходит. Вишь, как рвет и мечет.

– Дениска Николаич? Это кто? – спросил Стас.

В этот момент темпераментный тренер выдал особенно многоэтажную, цветистую, гибкую и упругую фразу. Сергеич показал большим пальцем в сторону мужчины:

– А вот этот и есть Дениска наш Николаич. Тренер. Видишь, как работает, аж искры летят.

– Да, талантливо, – искренне восхитился Мартынов.

– В целом – добрейшей души человек, мухи не обидит, – как бы извиняя нервного наставника, заметил Сергеич, – да с этими стервами никак иначе не выходит. И весь на нервах, тут не так заговоришь.

– Это да, с женским полом-то работать… я бы вот ни за что не согласился! Ну их, девок этих.

– Согласен. С мальчишками-то проще, и соображают быстрее, и вообще… А эти клюшки, никогда не поймешь, что у них в головах.

Некоторое время помолчали, глядя на тренировку. Причем за это время робкие вратарши пропустили больше шайб, чем было выделено, пришлось извлекать из ворот.

Вдруг Сергеич сказал:

– О, смотри, что творит, стерва.

Проследив, куда показывает новый знакомый, Стас убедился, что речь идет о блондинке, что на трибуне за воротами. Ее одиночество уже нарушил Хортов. Странно, что он, такой красивый и обаятельный, до сих пор не сидит, нашептывая в девичье ушко милые глупости, а все торчит, как лакей типа «кушать подано», склонившись в угодливой позе, держа неврученный букет.

Сергеич с осуждением покачал головой и поцокал:

– Вот есть ли совесть у этих человекообразных? Наворотила дел и приперлась, как будто так и надо. Сидит, слезы глотает – и одновременно хахалей принимает.

– А это кто?

– Это? Лизка.

– Что, та самая? – с придыханием осведомился Мартынов.

– Нет, та в больнице. А эта вон, восседает. Истеричка. – И прибавил непечатно.

Информации становилось все больше, но ясности не прибавлялось.