— Уцелевших можно разделить на три категории,— говорил Рибикофф,— каждая из которых требует различного подхода.

В уголке его губ пристала крошка сладкой булки. В сочетании с высоким лбом и румяным цветом лица это делало Рибикоффа похожим на постаревшего младенца. Однако что касается его категорий, ничего младенческого в его речах не было.

— Самая большая категория — та, которая включает неизлечимых, и они не представляют никакой проблемы. Мы просто помещаем их в соответствующие правительственные учреждения, где они останутся до конца своей жизни. В любом случае их ждет такая участь. Это ясно. Вторая категория включает группу из девяти или даже четырнадцати человек, состояние которых в течение двух ближайших лет может значительно улучшиться. Решить, что делать с ними, сложнее. Как ни парадоксально, но последствия японского энцефалита в данном случае нам на руку, по крайней мере мы можем ими воспользоваться. Самой характерной чертой этих больных является их дезориентация. Их мозг — это своего рода tabulae rasa [чистая доска], они скорее похожи на пустоголовых после промывки мозгов. Они вполне поддаются внушению и управлению и в данной ситуации являются хорошим материалом. Мы дадим им новые имена, создадим для них правдоподобные биографические истории и поместим их в определенные больницы, где они окажутся связанными с будущей жизнью, которую мы для них запланировали. Программа лечения будет мало чем отличаться от той, которая им в любом случае потребуется. Целью такого рода психотерапии является попытка восстановить их связь с реальным миром. В действительности, конечно, это их реальная предыдущая жизнь, но связи будут другими. Другой будет и новая реальность.

— И это надежно? — спросил полковник Инглиш.

— Если Алан говорит, что это надежно,— сказал Максвелл,— так это надежно!

— Предположим на секунду, что в одном-двух случаях я ошибусь,— сказал Рибикофф, улыбаясь. Он наконец стряхнул крошку с угла своего рта. Полковнику Инглишу было жаль, что она исчезла.

— Хорошо. Но в таком случае,— спросил Инглиш,— разве не провалится все дело?

— Вовсе нет,— возразил Рибикофф.— Эти люди, в конце концов, психически больные. Куда они ни пойдут, их всегда будет сопровождать история болезни, в которой записано об их пребывании в больнице и лечении паранойи… Для кого бывший психический больной будет авторитетнее армии Соединенных Штатов, министерства обороны, губернатора Юты, президента Соединенных Штатов?.. Представьте на минуту.

— Видите? — подсказал Максвелл, хотя в этом не было нужды.