Предложение Иннокентия сильно соблазняло меня – вспоминая жуткие фотографии из полицейского дела, я при всей своей решимости вздрагивал при одной мысли о том, что окажусь в логове жестокого убийцы в одиночестве. Однако, всё же попробовал отговорить молодого человека. На его доводы у меня нашлось множество возражений. Во-первых, Саша, если он ещё жив, может быть в бессознательном состоянии. Во-вторых, силачу Францеву, возможно, ничего не стоит справиться и с тремя соперниками. И в-третьих – тот вполне может быть вооружён.

– Послушай, этот человек – убийца, – глядя в глаза Иннокентию, серьёзно объявил я в качестве последнего аргумента.

Парень ошарашенно уставился на меня, затем вопросительно – на Софью. Девушка молча кивнула.

– Может, тогда всё же в полицию? – с сомнением пробормотал парень.

– В полицию нельзя.

– Почему?

– Некогда объяснять. Итак, вы с Соней ждёте у дороги, а я иду на дачу, – повторил свой план я. – Засеките двадцать минут, и если я не вернусь…

– Я всё-таки пойду с вами! – после секундного колебания заявил Иннокентий.

– Ты уверен?

– Да, на сто процентов! – решительно кивнул парень.

Спорить было некогда – счёт шёл на секунды. Ведь стоило Францеву заметить незваных визитёров и эффект неожиданности – главный наш козырь – окажется безвозвратно утерян. Попрощавшись с девушкой, которая тут же поспешно направилась на назначенный ей пост, мы пошагали к даче.

Осторожно перебравшись через забор, оказались на большом, заметённом снегом дворе. И снова нигде ни следа, ни признака движения… Кроме главного дома тут имелись ещё три строения – навесная крыша, видимо, предназначенная для автомобиля, сарай для инструментов, и покосившаяся набок кабинка туалета. У забора, припорошенные снегом, лежали доски и строительные материалы, предназначенные для ремонта. Я направился к дому и, поднявшись по сырым ступеням, дёрнул металлическую ручку. Дверь так резко взвизгнула, что я вздрогнул: казалось, звук разнёсся на километры. Если Францев где‑то поблизости, он уже знает о присутствии чужаков… Я достал пистолет и, отступив назад, приготовился к нападению. Но из дома не донеслось ни шороха. Подождав немного, я снова дёрнул ручку на себя. В ржавом замке заскрежетало, резко тренькнуло, и дверь с басовитым скрипом отворилась.

Шагнув в тёмное, сырое помещение, я осмотрелся кругом. Дневной свет с трудом проникал сквозь густо заросшие грязью окна, и прошло не меньше минуты прежде чем предметы вокруг приобрели очертания. В узкой комнате, застойный воздух которой пропах плесенью, были лишь три старых стула, стол, покрытый изрезанной клеёнкой да посудный шкаф. На второй уровень этого неуклюжего строения вела самодельная, грубо сколоченная приставная лестница, однако, воспользоваться ей я не решился – не хватало ещё впотьмах сорваться и сломать шею.