Дом был окончательно и бесповоротно разрушен. Левая стена, обращённая к нам, обвалилась совсем, обнажив покрытые сплошным слоем сажи интерьеры здания. Каминная труба, прежде возвышавшаяся над крышей, висела на одной арматуре, а в самой черепичной кровле зияли огромные пробоины, из которых яростно рвался огонь. Стало ясно, что особняк обречён – повреждённые взрывом перекрытия вскоре догорят, и здание обрушится. В этом жутком зрелище было что-то настолько угнетающее и одновременно притягивающее, что мы с Иннокентием невольно переглянулись. Саша на пожар не смотрел: присев на надгробие, он беззвучно всхлипывал, закрыв лицо ладонями. Его горе в утешении не нуждалось. Беззвучно подав молодому человеку руку, я помог ему подняться и медленно повёл к машине. «Мерседес», брошенный преступником, стоял тут же: осыпанный щебнем и пеплом, с открытыми дверьми, он хищно щерился своим тёмно-красным кожаным нутром, похожим на распахнутую пасть хтонического чудовища…

Усадив Сашу в «Гольф», я принёс ему бутылку воды, а сам, отойдя в сторону, принялся звонить Ястребцову. Надо было попросить Николая вызвать медиков, пожарных и спасателей: вдруг случилось чудо, и под завалами остались живые? От вызова меня отвлёк Иннокентий.

– Смотрите! – волнуясь, указал он на пожар.

– Что?

– Да вон же! Это она!

Я напряг зрение. На фоне горящего здания, еле заметная, мелькала тонкая фигурка. Бушевавший пожар то окутывал её клубами дыма, то ярко высвечивал призрачно-голубым сиянием. Идя неуверенной, спотыкающейся походкой, она и сама казалась дрожащим язычком пламени.

– Саша, Саша! – обернулся к машине Иннокентий.

Но Васильев уже сломя голову летел вверх по холму. Мы быстро пошагали следом. То в самом деле была Соня – измазанная в саже, в расстёгнутом пальтишке с оторванным воротником, в одном сапожке, но живая и здоровая. Невозможно передать подробности этой встречи – молодые люди обнимались и целовались, награждая друг друга влюблёнными взглядами, которые растопили бы камень. Саша попробовал донести девушку до машины, но это усилие полностью истощило его, и он рухнул бы на землю как сноп, если бы мы с Иннокентием не поддержали его под руки.

Рассказ Сони был короток: Францев, видимо, следивший за нашей компанией с самого начала из своего припаркованного в деревне автомобиля, силой посадил девушку в машину. Дорогой он почти не разговаривал, Софья лишь заметила, что он очень нервничает. Остановившись возле злосчастного дома, Борис потянул девушку за собой. Подземный ход находился под одной из могильных плит, и чтобы открыть его, надо было повернуть шишечку на ограде. Спустившись в подземелье, Борис устремился по длинному неотделанному земляному тоннелю, освещая путь фонариком мобильного телефона. На другом его конце была металлическая дверь. Францев рванул ручку, но та не открылась. А затем случилось странное.