— Он, кажется, очень серьезный человек, — сказала я.

— Да, теперь, после того как все это случилось, можно поклясться, что он именно такой. Это настоящее несчастье, вот так-то. Не будет в этом доме покоя, пока они совсем эту женщину не похоронят. Вообще-то…

Громко зазвенел колокольчик, и Клэппи вздохнула.

— Это миссис Мария, Полли. Поторопись.

Мне хотелось расспросить Клэппи, о ком она сейчас говорила, но она поднялась, и, решив, что это может подождать, я отправилась наверх вместе с Полли. Я почти уже добралась до своей двери, когда услышала крик из комнаты Пити. Я повернулась и ускорила шаг. Коррин подошла к двери одновременно со мной и кивнула мне головой, чтобы я отошла и дала ей пройти. Я уже готова была высказаться, когда появился мистер Джон.

— Коррин, — его голос звучал тихо, но убедительно, — пропусти мисс Стюарт.

— Но Джон, — мягко сказала она. На ее лице был написан протест, но вдруг он исчез, и она легко кивнула головой. — Конечно, мисс Гэби. Надо же вам с чего-то начинать. Простите меня.

Оказалось, что Пити просто приснился страшный сон. Я успокоила его, тихо с ним поговорила, потрепала его волосы и спела ему, как отец часто пел мне. Скоро он уже крепко спал.

Я отправилась в свою комнату, написала мистеру Пэпнисайклу, который был сначала распорядителем отца, а теперь — моим, заверив его, что я благополучно добралась и что все у меня в порядке. Я не смогла ему написать о записке или о попытке задушить меня, ведь тогда бы он поднял ужасный шум и заставил бы меня все бросить и вернуться немедленно.

Я запечатала письмо, поднялась и потянулась, открыла ящик, чтобы достать ночнушку. С минуту я смотрела на ящик в изумлении, потом быстро проверила остальные. Кто-то просмотрел мои вещи! Конечно же, это была не шутка. Пити? Я сразу же подумала о нем, ведь это очень было похоже на злую выходку ребенка. Да, он вполне мог сделать это. Я долго была внизу, очень долго, и так много было в нем такого, чего я не понимала… И в этом доме тоже. Я раньше об этом никогда не думала, но, даже зная Пити так мало, можно было догадаться, что, как и отца, его что-то тревожит.

Но, правда и то, что Пити не мог душить меня подушкой. Я имела дело далеко не с ребенком.

В кромешной тьме я сунула руку под подушку. Напряжение спало — я не услышала шуршания бумаги.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Когда я проснулась, тонкий луч солнца падал на мое лицо. Тихонько я вышла за дверь и сбегала за горячей водой вниз, вернувшись обратно незамеченной.

Я медленно, с удовольствием приводила себя в порядок, решив забрать волосы наверх и оставить их падать мягкими локонами (но случаю поездки в город). Я решила, что платье лавандового цвета, которое я купила в Нью-Йорке перед отъездом, как раз подойдет — пыль не так будет видна. Потом я достала одно из моих самых удачных приобретений — белые лайковые ботинки. Кожа была очень мягкой и приятной, а па верхней части ботинок синей тесемкой был выложен узор из квадратиков. Я бросила последний взгляд па свое отражение в зеркале и спустилась вниз.