Он недоверчиво поглядел на меня. Мы долгое время смотрели друг на друга. Ветер злобно завывал, и ведьмы бешено плясали во дворе. Казалось, они пришли в экстаз от зрелища на полу и устроили карнавал в честь лежащего безжизненного тела.

Наконец, он опустил глаза и протянул руку к маленькой разукрашенной рукоятке ножа и тотчас резко отдернул ее, будто его ужасало прикосновение ко всему этому. Потом он вновь протянул руку, и драгоценные камни на его пальцах зловеще блеснули. Я сказал:

— Будет лучше, если вы не станете ничего трогать. Это похоже на убийство. И полиция будет недовольна, если мы будем прикасаться к вещам.

Его руки бессильно опустились, и когда он повернулся ко мне, у него было позеленевшее лицо. Казалось, слово "полиция" вызвало у него больше страха, чем слово "убийство". После небольшой паузы он пробормотал: — Полиция! Но тогда я погиб! Я погиб! Не к чему звать полицию! Я не могу допустить, чтобы полицейские везде совали свои носы.

Вдруг он сообразил, что при мне говорит вслух, и замолчал, бросив на меня косой взгляд.

— Это убийство, — сказал я. — Вам придется вызвать полицию.

Сузив глаза, он окинул меня испытующим взглядом. Было неприятно смотреть на его вспотевшее от страха лицо и бегающие глаза.

Наконец он проговорил:

— Я думал об отеле. Такие истории очень плохо отражаются на репутации отелей. Вы знаете этого человека?

Я покачал головой.

— Я никогда его не видел.

Должно быть, это прозвучало убедительно. Еще с минуту он изучал меня таким взглядом, точно желая окончательно поверить мне, и сказал:

— Я тоже не знаю его. Я никогда раньше его не видел. Он, конечно, не имел никакого отношения к нашему отелю.

Если мои слова были правдивы, то его звучали явно фальшиво. Не знаю почему, но я точно знал, что он лгал, призвав на помощь все свои льстивые и вкрадчивые повадки. Я был в этом уверен. Моя нога находилась очень близко от его жирного зада, утолщенного из-за того, что он сидел на корточках над мертвецом. Я чуть не пнул его ногой за наглость его лживых слов. Затем мой взгляд снова упал на лицо убитого, и у меня пропало желание что-либо делать.

— В таком случае, будет лучше, если вы вызовете полицию, — сказал я.

Ловсхайм, удовлетворенный тем, что я, видимо, поверил его словам, опять нагнулся над трупом.

— О, посмотрите, кто-то ограбил его! Карманы пустые, нигде ничего нет.

Он больше не отдергивал рук. Наоборот, он быстро и старательно обшаривал труп, очевидно, рассчитывая что-то незаметно найти. Его попытки не увенчались успехом, и вскоре он снова посмотрел на меня. На этот раз его маленькие глаза были злые и порочные. Он спросил: