— Кто вы такой?

Позже я в недоумении размышлял над странностью этого дурацкого вопроса. Но в тот момент он привел меня в ярость. Я был зол, потрясен, утомлен, замерз и все еще находился под впечатлением кошмарных происшествий этой ночи.

— Вам отлично известно, кто я такой. Если вы невиновны в убийстве, немедленно вызовите полицию. Если вы этого не сделаете, вызову я! Не трогайте этого человека, руки прочь!

Я сказал это слишком поздно. Он уже успел вытащить из раны нож и поднести его к свету. Теперь мы оба могли его ясно разглядеть. Он был весь в крови, темная и густая капля висела на конце его. Но это был вовсе не нож. Это был маленький кинжал, напоминающий игрушечную шпагу, и я недавно видел точно такую. Ловсхайм тоже узнал ее. Он тяжело поднялся на ноги. Опередив его; я вбежал в свою комнату, и вскоре мы оба стояли перед камином, глядя на бронзовые часы. То, что было совершенно невероятным, оказалось правдой. Шпаги не было в руке маленького бронзового всадника, она находилась в жирной руке Ловсхайма. Или, подумал я, эта шпага была точно такая же, как та, которая была в часах. Но Ловсхайм немедленно разрушил эту вспыхнувшую во мне надежду. С отвратительным торжеством в голосе он заявил:

— В доме имеется только одна такая. Нет, мистер Сандин, это вы убили его. И вы сделали это очень глупо. Глупее, чем я ожидал от вас, потому что у вас лицо умного человека. Но вы убили его.

Бывают обстоятельства, которые так потрясают вас, что вы лишаетесь дара речи, точно на вас находит столбняк. Я сознавал, что стою у себя в спальне и смотрю в Жирное лицо Ловсхайма, выглядевшее теперь менее испуганным. Я сознавал, что он держит кинжал в своих жирных пальцах. Но его обвинение было нелепым и делало нереальной всю эту сцену.

— И вы еще хотите, чтобы я вызвал полицию? — прибавил он с выражением лица, близким к улыбке. — О, вы действительно очень глупый человек, если воображаете, что это поможет установить вашу невиновность.

Мне еще было трудно говорить. Но внезапно все вновь обрело реальный смысл. Память вернулась ко мне со всей освежающей силой, подобно потоку ледяной воды. Недавно Сю Телли стояла на месте Ловсхайма с той же шпагой в руке и, проводя пальцами по ее острию, говорила, что она подобна кинжалу.

Затем я оставил ее одну в комнате. Я пошел в холл подлинным коридорам, и когда я выглянул оттуда, то видел, как тень ее фигуры мелькнула через полосу света моей комнаты и скрылась во мраке коридоров... И тотчас после этого я нашел убитого человека около той же двери. Он был убит кинжалом, который я недавно видел в руках Сю Телли. Я не был больше ошеломлен. Все стало мучительно ясно и реально.