Она умоляюще подняла руку. Лорн продолжал:

— Конечно, это потрясло вас. Я забыл, какая это была ужасная ночь. Однако, — сказал он мне, — у похитителя могли быть сообщники.

— Я видела только одного человека, — сказала Сю, слегка вздрогнув.

Я взглянул на ее побледневшее лицо и поспешно проговорил:

— Итак, некоторые обстоятельства нужно расследовать. Прежде всего, я хочу узнать о кинжале. Кто взял его, отмыл и водворил обратно на часы? Затем я желаю знать, почему погас свет во всем доме именно в тот момент, когда я был во дворе. Это была очень счастливая случайность для стрелявшего в меня, если только это случайность. Не будь этого, я, несомненно, успел бы взглянуть на него. Если в меня стрелял Ловсхайм, то мадам Грета легко могла выключить ток. Возможно, она следила за происходящим и помогла своему мужу. А где были вы, мисс Телли, когда погас свет?

— Я находилась в своей комнате, — сразу ответила она.

— На этом этаже, в комнате № 19? — спросил я, ненавидя себя за этот вопрос. Но я слишком ясно помнил лицо в окне третьего этажа.

— Конечно, а как же? — сказала она.

— Вы не будете возражать, если я спрошу вас, каким образом вы узнали об убийстве?

— Нисколько. Я открыла окно, мне ничего не было видно сквозь ставни, поэтому я открыла одну из них, чтобы выглянуть во двор. Я увидела свет в вашем окне и несколько фигур, мне показалось, что я узнала вас и Марселя. Я также увидела отца Роберта, и похоже было, что он стоял на коленях. Было ясно, что случилось необычное происшествие. Я почувствовала тревогу и знала, что не смогу уснуть, пока не выясню, в чем дело. Закрыв ставни, я стала одеваться. В это время в доме погас свет. Это случалось и раньше, я просто переждала, пока он зажегся снова. Затем я надела накидку и поспешила в коридор северного крыла, где увидела Марселя. Кроме него никого уже не было. Марсель рассказал мне, что случилось, и в это время появились вы.

— Вам никто не повстречался в коридорах?

— Нет, — уверенно сказала она, — никто.

Все звучало убедительно, ясно и логично. Ее глаза, прямые и честные, смело встречали мой взгляд. Но все же у меня осталось яркое воспоминание о лице, глядевшем из окна третьего этажа. Я ясно запомнил это бледное и измученное лицо в мгновенной вспышке света, оно выражало сильную заинтересованность в наблюдаемых событиях.

Но я не мог ей сказать:

— Я видел, как вы смотрели из окна третьего этажа, и лицо ваше было бледным и измученным.

Я так же не мог спросить ее:

— Почему история с вашим ключом совпала со всем этим? Почему вы сказали мне неправду о времени вашего ухода из моей комнаты?