* * *

Я последовал за ней по тускло освещенному коридору, любуясь ее мягкой грациозной манерой держаться, линией ее плеч и гордой посадкой чуть склоненной головы. Только впоследствии я задал себе вопрос: почему необъяснимая прихоть подсказала ей выбрать именно это утро, чтобы показать мне рояль Папы?

На ней снова был костюм из серого твида и на шее красный шарф. Когда она проходила по коридору мимо двери, шарф зацепился за торчащую щеколду. Резко остановившись, она невольно повернулась и оказалась в моих объятиях. Это случилось так быстро и неожиданно, что у меня не было времени для размышлений. Поблизости никого не было, и я крепко обнял ее, чувствуя, как ее волосы щекочут мое лицо. И тотчас весь мир перестал существовать для меня. Я начал страстно целовать ее. Но Сю как-то незаметно высвободилась и отошла от меня. Я безуспешно пытался что-то ей сказать, стараясь придать твердость своему голосу. Сердце мое колотилось, будто я долго бежал, и я жаждал вновь заключить ее в свои объятия. Но я боялся вызвать ее негодование.

— Простите меня!

Я придумывал дальнейшие извинения, но не мог найти слов.

Вдруг она заговорила тихим взволнованным голосом, какого я прежде не слышал у нее.

— Разве вы не собираетесь посмотреть на рояль Папы?

Кажется, я сказал "да". Мы снова вошли в ту же дверь, на этот раз ее шарф ни за что не зацепился. Вскоре мы добрались до Белой гостиной. Я открыл дверь и остановился.

— Здесь темно, — предостерегающе сказал я.

— Ну и что же? — ответила Сю. И мне показалось, что, несмотря на темноту, я увидел в ее глазах искорки смеха и что губы ее все еще пылали от моих поцелуев.

— Ну и что же? Откройте ставни!

Но когда она следом за мной вошла в холодную, темную комнату, смех ее замер.

— Как здесь холодно, — сказала она, вздрогнув, — и какой затхлый воздух.

Вместе со мной Сю подошла к окну и раздвинула шторы. Я распахнул окно и впустил в комнату струю свежего воздуха. Открыв ставни, я снова закрыл окно.

Тусклый свет нисколько не изменил мрачного уныния этой старинной комнаты. Даже цветы на ковре и позолоченные купидоны над каминным зеркалом казались выцветшими, заброшенными и уродливыми.

Краска сбежала с лица Сю.

— Здесь так безжизненно, — сказал я.

— Обстановка делает комнату еще мрачнее, — испуганно сказала Сю. — Однако вот рояль.

Он стоял в темном углу — этот черный огромный рояль, похожий на громадный гроб на ножках. Никто из нас не спешил подойти к нему.

Сю огляделась, подошла к длинному светлому столу, покрытому выцветшей бархатной скатертью, и остановилась в раздумье.