При первых же сигналах тревоги миссис Бинг удалилась в свою комнату, забаррикадировала дверь, но наблюдала из окна за всем, происходящим во дворе.

Пока Лорн разговаривал с полицией, его глаза были настороженными и в них не было обычной скуки.

Ловсхайм был заискивающим и льстивым, а Грета спокойной и скрытной. Если они знали что-либо о священнике, то хранили свои сведения в тайне. Я полагал, что они ничего не знали. Я никогда не замечал даже намеков на их связь со священником, и, кроме того, в маленьких черных глазках Ловсхайма оставалось прежнее выражение тревожного замешательства. И если зеленые глаза мадам Греты выражали терпеливое ожидание, значит, существовала причина для этого кошачьего терпения.

Уже приближалась полночь, когда Лорн и я закончили нашу беседу. Она была мирной и ограничивалась кругом сумбурных предположений, которые не могли привести нас к каким-либо выводам. В конце концов мы отправились к Сю и сообщили ей, что священник скрылся. По выражению ее лица я заключил, что она не доверяла этому человеку и была довольна, что он удалился.

Я предложил, чтобы в эту ночь я и Лорн по очереди дежурили в коридоре, но она не хотела и слышать об этом. В самом деле, хотелось думать, что с исчезновением священника, вернее, псевдосвященника, могли окончиться наши неприятности. Я надеялся, что в эту ночь смогу отдохнуть спокойнее, чем в предыдущие.

— Я буду в полнейшей безопасности, — уверяла нас Сю. — Спокойной ночи!

Я хотел что-нибудь сказать ей, но присутствие Лорна мешало этому. В результате я пожелал ей доброй ночи, подождал, когда она запрет дверь, и ушел с Лорном.

— Я возьму сейчас у вас револьвер, который вы обещали одолжить мне, — сказал я ему.

— Отлично, — ответил Лорн. — Но не поступайте необдуманно. Он у меня с собой.

Но если я воображал, что обстановка улучшится от сознания, что мы избавились от мрачного присутствия священника, и от успокоительного предмета в моем кармане, то я ошибался, как никогда в жизни.

Я довольно смело пошел к себе. Но когда я отворил дверь коридора северного крыла, порыв ледяного воздуха как всегда дунул мне в лицо. Я вновь услышал стук ставень и увидел мелькающий свет во дворе и черные пляшущие тени. И несмотря на отсутствие священника, все события представились мне почему-то в таком же мрачном свете, как и раньше.

И хотя мои шаги раздавались вполне отчетливо и ни одна из неподвижных дверей не открылась, дойдя до своей комнаты, я резко обернулся и осмотрел холодный и темный коридор. Прежде чем войти в комнату, я впервые с осторожностью заглянул во мрак за дверью, отыскал выключатель, повернул его и лишь тогда вошел. Даже когда эта душная комната осветилась, я вошел с револьвером в руке. Прежде чем закрыть дверь, я заглянул в шкаф, в ванную и осмотрелся кругом.