Мирослава заметила его терзания и, почти приложив губы к уху Миндаугаса, тихо шепнула:

– Не стоит ревновать.

– Почему? – не понял он.

– Он неисправимый интроверт.

– И что?

– Его интересует один-единственный человек на свете! Он сам!

– Так бывает? – усомнился Морис.

– Бывает ещё и не то! – Она тихо засмеялась в ответ.

Обычно Мирослава обращалась к Лёве, если ей нужно было добыть информацию, которой не было в открытом доступе, или же ей требовалось ещё что-то очень сложное по компьютерной части. Лёва легко разрешал все её проблемы, мало заботясь о том, действует он в рамках закона или нет.

Мориса это вначале настораживало, а потом он решил, что Мирослава сама знает, что делает, да и в российском законодательстве она разбирается лучше, всё-таки юридический факультет в отличие от него оканчивала в России.

К Лёве Морис её уже давно не ревновал. Даже если поначалу он не совсем поверил объяснению Мирославы, то позднее убедился сам, что Флеровского интересует только его занятие, он сам и деньги.

Он, ещё помнится, вздохнул про себя: «Такой красивый парень и на тебе…»

Потом несколько раз Мирослава отправляла его одного с заданием к Флеровскому и всякий раз напутствовала то ли в шутку, то ли всерьёз:

– Смотри, не маячь у него перед глазами! А то может выставить за дверь.

Морис бросал на неё сердитые взгляды, но напутствие держал в голове и вёл себя первое время с Флеровским весьма осмотрительно, стараясь не задавать лишних вопросов.

Лёва заметил его настороженность и, не скрывая сожаления, заверил:

– Ты расслабься, я хоть и не люблю присутствие посторонних в своей квартире, но всё-таки на людей не бросаюсь. Понимаю, что совсем без людей не обойтись.

Морис ничего не ответил на эту реплику, но почувствовал облегчение, словно с его души сбросили камень. Они даже подружились с Лёвой, насколько это было возможно. И Флеровский при случае щедро делился с Миндаугасом премудростями опытного компьютерщика и хакера.

Всю работу Лёвы Мирослава иногда лично, иногда через помощника оплачивала, при этом за советы компьютерный гений брать деньги от Мориса категорически отказывался. И даже обиделся:

– Ты за кого меня принимаешь?