Когда кто-то поднялся, чтобы произнести речь о Гарри, Кирби выскользнул из церкви и направился на кладбище. Он больше ничего не хотел слышать. Гарри Джойс, как и Том Эллис, умер одиноким пожилым мужчиной с разбитым сердцем, а Кирби не хотел об этом думать. Он умрет так же? Кирби надеялся, что нет, хотя, если он унаследовал болезнь матери – фатальную семейную бессонницу, или ФСБ, как она ее называла, – возможно, так будет даже лучше. Оглядев кладбище, он заметил на скамейке Рэймонда Свита и направился к нему.

– Не против, если я присяду? – поинтересовался Кирби.

Рэймонд покачал головой.

Несколько минут они сидели в тишине.

– Сюда я прихожу на распродажу, – поведал Рэймонд. – Сегодня она тоже должна была состояться, но… – он замолк.

– Как вам удалось выживать все эти годы одному в таком месте? – спросил Кирби.

– Я не один, – ответил Рэймонд. – У меня есть мама. И прах… Что с ним произойдет?

– В данный момент контейнеры хранятся в похоронном агентстве. Если мы не сможем найти семьи (а это, скорее всего, не удастся), то, скорее всего, они останутся там на какое-то время. Однако они в безопасности, вам не нужно волноваться.

Рэймонд достал из кармана пальто пакет с бисквитным печеньем.

– Хотите? Я специально принес его, – он предложил печенье Кирби, и тот взял одно.

Наверное, последний раз детектив ел бисквитное печенье еще в детстве. Его вкус сразу же перенес его в летний сад родителей: теплица засажена помидорами, кое-где пробиваются стебли конопли; когда становится слишком жарко, отец гоняется за ним с садовым шлангом; мама готовит домашний лимонад. Это были счастливые времена до того, как родители расстались. Теперь он знал, почему это произошло. Ливия заставила отца пообещать, что он никогда не расскажет Лью о том, что она убила собственную мать, спасая ее от ада при жизни – неизлечимой бессонницы. Причина была не только в этом: сама Ливия унаследовала болезнь, которая однажды заберет ее и, возможно, их сына. Эта тайна была непосильной для отца, и он ушел.

– Мне так жаль вашу мать и Грегори Бута, – произнес детектив. – Наверное, вы скучаете по ним.

– Каждый день. Медсестра Эбботт была единственной, кто понимал мои чувства.

«И она заплатила за это», – подумал Кирби.

– Вы счастливы, Рэймонд?

Тот улыбнулся:

– Мне больше не придется видеть Колдера, застройку остановили. Еще печеньку?

Кирби покачал головой:

– Нет, спасибо.