Кирби запарковался на подъездной дорожке у дома матери и выключил двигатель, на мгновение застыв. Зачем Патрику Колдеру пробираться в дом Рэймонда и Конни? Это не имело смысла, он не был знаком с Конни до того, как встретился с ней в доме Марш; по крайней мере, так они считали.

Детектив вылез из машины и закрыл ее, не в силах больше откладывать разговор с Ливией. Он отчаянно хотел узнать, что с ней происходило, но теперь, когда он должен был вот-вот узнать правду, она его страшила.

Он позвонил в дверь. Пока Кирби ждал, когда ему откроют, телефон издал сигнал сообщения. Ему написал Андерсон: «Гарри Джойс отбросил коньки». Ничего удивительного, но все равно казалось, будто Эна забрала еще одну жизнь.

Он услышал, что мать открывает дверь, и убрал телефон.

– Лью, милый, заходи, – сказала Ливия, поспешно приглашая его в дом.

Ему пришлось повторить тот же ритуал, что и на выходных: он снял ботинки и оставил их у двери, пока Ливия наблюдала за ним с расстояния. Вместо того, чтобы провести его на кухню, на этот раз мама направилась в гостиную, где предложила ему выпить и попросила присесть.

– Что случилось, мама? – спросил он, видя, что она нервничает.

Ливия скованно сидела на краю дивана, сжимая в руках бокал вина.

– Нет легкого способа сказать это, так что я просто скажу напрямую, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Твою nonna[29] убила я.

Кирби потрясенно замер, пытаясь осознать то, что сказала мать. В голове на секунду вспыхнул образ – как мама наклоняется над бабушкиной кроватью, а потом та умирает. Прежде чем он успел хоть что-то ответить, Ливия продолжила:

– Она умирала, Лью, ужасной, ужасной смертью. Я не могла позволить ей уйти вот так, просто не могла. Ты видел меня в тот день, знаю, что видел. Просто не понимал, чему именно стал свидетелем. А теперь… – она сделала паузу, – теперь моя очередь.

– О чем ты? Я не понимаю… Nonna умерла во сне. Так сказал доктор, – он всмотрелся в лицо матери в поисках какого-то подтверждения, что так и было, – и ничего не увидел.

– Это неправда. Она умерла не во сне, – ответила Ливия. – Это было невозможно.

О чем она говорила, почему умереть во сне невозможно? Кирби пришло в голову, что она теряет рассудок, что какая-то болезнь влияет на ее умственные способности. Что она потеряла связь с реальностью.

– Мама, ты не понимаешь, что говоришь, – его собственный голос звучал неубедительно. Образ матери, стоящей в двери бабушкиной спальни, и сказанные ею слова не хотели исчезать из его сознания: «Все кончено, она наконец-то уснула». – «Теперь моя очередь» – что ты имеешь в виду?