Ночью ему приснилось, что он снова в операционной, творит чудеса почище Бога и будто Господь вершит суд над всеми, кто его предал.

Проснувшись, Грэм не стал бриться. Он не брился последние три дня: щетина скрывала контуры лица. Волосы причесал со специальным средством, чтобы прятать седину. Надо будет отрастить их подлиннее.

Вместе с блокнотом он купил кепку, солнцезащитные очки, дешевые теннисные туфли, пару джинсов и несколько футболок. В тюрьме Грэм многому научился: в первую очередь сливаться с окружением и не привлекать лишнего внимания, а еще менять на машине номерные знаки, что успел проделать уже дважды.

По дороге в Лейквью его трясло от волнения и тревоги.

Там многое изменилось. Появились светофоры, которых прежде не было. Открылись новые магазины и рестораны. Это бесило и сбивало с толку.

Пришлось съехать на обочину, перевести дух и унять приступ панической атаки – он узнал его как врач.

На лбу выступил пот, сердце заколотилось. Перед глазами поплыло, порой раздваиваясь. Однако все улеглось – стоило заметить Зейна, вышагивающего по Мэйн-стрит с таким видом, будто он здесь хозяин.

Тот, словно педик, отрастил волосы, раздался в плечах и прибавил в росте, но Грэм с первого взгляда узнал подонка-сына. Ему потребовалось неимоверное усилие воли, чтобы не выскочить из машины и не забить гаденыша до смерти, как он того заслужил.

Не сейчас. Надо дождаться удобного момента.

Грэм смотрел, как Зейн поднимается по ступенькам и входит в здание. Подумал, не зайти ли следом – вдруг это и есть удобный случай? – однако увидел движение за окном. Там стояла женщина, смутно знакомая. Зейн подошел к ней.

Открыл адвокатскую контору, значит? Сопляк считал себя большой шишкой, но Грэм знал правду. Зейн слабак – не сумел прижиться в Роли, поджал хвост и с позором вернулся в Лейквью.

Теперь этого предателя ждало справедливое возмездие.

Успокоившись, Грэм поехал на Лейквью-Террас. Там тоже многое изменилось. Построили игровую площадку для детей, неспособных усидеть дома, где им самое место. Мелюзга каталась на качелях, горках и велосипедах, причем многие без присмотра родителей.

Мелкие ублюдки…

Грэм подъехал к своему дому – теперь не самому большому, потому что некоторые соседи-выскочки пристроили гаражи и террасы.

Он остановился посмотреть на дом внимательнее. Свой дом. Незнакомцы, в нем живущие, – не более чем наглые захватчики. Когда-то, в прежние времена, их выгнали бы одним щелчком пальцев.

Теперь преступником считался Грэм.

Он подумал, не забраться ли в дом, не посмотреть, что эти узурпаторы сделали с ним внутри. Их имена он тоже добавил в список.