– Лежать! – рявкнул он, когда собака подняла вой.

– Что за…

– Лежать. Кто-то по нам стреляет.

– Нет же… Это фейерверки.

– Не фейерверки.

Перекрикивая орущую сигнализацию, он указал на разбитое стекло.

Зод ткнулся в них носом, облизывая лица. Зейн скатился с Дарби и закинул руку на тумбочку, нащупывая телефон.

– Да, тревога. Кто-то стреляет в дом. Звоните в полицию, живее. А ты лежи! – прикрикнул он на Дарби. – Так, пригнулась и по стенке в соседнюю комнату, прячься. Если услышишь, что в дом ломятся, вылезай в окно. Живей!

Дарби лежала на полу, трясясь всем телом и прижимая к себе собаку.

– А что ты будешь делать?

– Давай, действуй!

Он пригнулся, добежал до шкафа, открыл его и достал биту, которую в двенадцать лет подарила ему Эмили.

Обернулся и увидел, что Дарби, вместо того чтобы прятаться, выдернула из розетки лампу и держит ее перед собой на манер дубинки.

– Две биты лучше одной… – начала она.

Зейн ринулся к разбитым дверям и увидел вдали отблеск фар.

– Вот мразь! Я его достану.

– У него ружье. А у тебя что?

Не слушая ее, Зейн схватил штаны и выругался, напоровшись ногой на битое стекло.

– Сиди здесь.

«Ага, черта с два», – подумала Дарби.