У подъезда, скрипя тормозами, остановился изрешеченный пулями «форд». Разъяренные дулеповцы вытащили из него двух связанных подпольщиков и и пинками погнали в подъезд. Один из подпольщиков упал, его подхватили под руки и поволокли по ступеням. Затем подъехал грузовик, из кузова на мостовую сбросили тело, тут же налетели газетчики и принялись фотографировать. Охрана заработала прикладами, тело унесли.

Вскоре появилась машина Дулепова. Подняв воротник, он стал подниматься на крыльцо.

Когда он вошел в здание, навстречу ему метнулся дежурный с докладом:

– Господин полковник, только что звонил господин Сасо и…

– Да пошел он… – прорычал Дулепов и быстро зашагал к своему кабинету.

Ясновский и Клещев тащились за ним. При захвате боевиков обоим крепко досталось, особенно Клещеву: левую щеку филера перечеркнул лилово-красный рубец, нос напоминал спелую сливу. Лицо и руки Ясновского покрывали царапины.

Чуть позже к подъезду подъехал «опель», из которого вывалился едва живой Генрих Люшков. Выглядел он плачевно. Хромая на обе ноги, Люшков тоже заковылял наверх, в кабинет Дулепова.

В кабинете стоял ор. Ясновский и филер костерили друг друга на чем свет стоит. Дулепов молчал, но его молчание не предвещало ничего хорошего. Чтобы привести себя в чувство, он прибегнул к испытанному средству – достал из шкафа пузатую бутылку коньяка, трясущейся рукой налил до краев рюмку и одним махом выпил. По его лицу пошли бурые пятна, затем мосластый кулак взлетел в воздух и грохнулся на стол. Но даже это не остановило уже схватившихся за грудки подчиненных.

– Заткнитесь, сволочи! – взорвался Дулепов, запустил в них тяжелое мраморное пресс-папье. Оно ударилось о стену и раскололось пополам. – Мудаки! Всё просрали, всё! С вами не краснопузых ловить, а баранов. Разгоню всех, к чертовой матери! Я вас…

Дверь в кабинет приоткрылась, и в щель просунулась физиономия насмерть перепуганного дежурного. Заикаясь, он выдавил из себя:

– Г-господин п-полковник…

Что он хотел доложить, так и осталось неизвестно – Дулепов, замахнувшись, рявкнул:

– Пшел вон!

Дежурного сдуло как ветром, а через мгновение в кабинет ввалился Люшков.

– Ты?! Да я тебя, комиссарская морда… – взревел Дулепов и осекся. На него смотрел холодный зрачок пистолетного ствола.

– Ты мне за это заплатишь, мразь, – прохрипел Люшков, наступая на начальника белогвардейской контрразведки.

В кабинете наступила тишина. Вадим Ясновский бочком попятился назад, забился в угол и теперь боялся пошелохнуться. Клещев, оказавшийся в «мертвой зоне», стерег каждое движение перебежчика. Но Люшкову не было дела до мелких сошек, шаг за шагом он надвигался на того, в ком видел своего главного врага.