Светлый фон

– А что, собственно, Гном? – слабо возразил Сасо. – Гном свое отработал. Хотя резидент и не знает, что мы его раскрыли, он, скорее всего, законсервирует его, обрубит все концы!

– Не знаю, не знаю, – не согласился с ними Ниумура. – На мой взгляд, массированный натиск с нашей стороны заставит их раскрыться.

– Может быть, вы и правы, – поднял руки Сасо. – К тому же я готов согласиться, что аптекарь, видимо, занимает ключевое положение в резидентуре. Действительно, в аптеку кто только не заходит. Вот вам и идеальная «крыша» для обмена информацией. Сколько в Харбине аптек?

– Много, – сказал Дулепов. – Но это может быть кличка, и аптекарь на поверку окажется сапожником.

– Все может быть, – обнажил кривоватые зубы в улыбке Сасо. – Но на то ваша контора и существует, чтобы…

– Отличить кесаря от косаря. А еще лучше замести обоих, – мрачно пошутил Дулепов.

– Вот вы сами и определили задачу, Азалий Алексеевич. Берите в разработку аптекаря и этого вашего Смирнова, – подвел итог Сасо и щедро пообещал: – А деньгами мы вас не обидим, не сомневайтесь.

Едва за японцами захлопнулись дверь, Дулепов распорядился:

– Ты все слышал, Вадим? Давай дуй на явку с Тихим.

– Я слышал, но… – ротмистр замялся, – боюсь, как бы после такой пальбы Тихий не ушел в отказ.

– Денег просишь? – догадался Дулепов и полез в сейф. – На, бери, – швырнул он на стол толстую пачку. – Мерзавцы! Сволочи! Все продали, все! Веру! Царя! Отечество!

– Азалий Алексеевич, – прервал его Ясновский. – А какую ему вести линию со Смирновым?

– Да самую простую, – пришел в себя старик. – Пусть расскажет все как было. И про этих двух ублюдков в подвале не забудет.

– А что про них говорить, если они молчат?

– В том-то и весь фокус.

– Не понял!

– Сейчас поймешь. Намекни – раз они не говорят здесь, у нас, ночью отправим их к Сасо. Время укажи. Ну, скажем, часа в два.

– Думаю, для масштабной бойни у них не хватит сил.

– Это ты так думаешь, а для большевиков отдать жизнь за своего – святое дело. Вот пусть и отдают.

– Хорошо, как прикажете, – не стал возражать Ясновский и направился к выходу.