Первые удары предполагалось нанести по военно-морским базам на Тихом океане, что лишало США крупнотоннажных военных судов и открывало всю акваторию океана для Японских военно-морских сил.

Хэлл словно почувствовал грозящую опасность и стал вести себя крайне настороженно. Переговоры теперь напоминали бег на месте, из них ушел столь чувствительный дух взаимопонимания, и Номуре понадобилось недюжинное актерское мастерство, чтобы хоть как-то постараться сохранить отношения с госсекретарем. После встреч в Госдепе он возвращался в посольство как выжатый лимон и надолго забирался в горячую ванну. Вместе с водой, казалось, уходили и те горы лжи, что пришлось вываливать на Хэлла.

Пятнадцатого ноября в Вашингтон неожиданно прибыл Сабуро Курусу – личный представитель нового министра иностранных дел Сигенори Того. Известие о его появлении, предварявшееся телеграммой самого министра, в которой тот настаивал на активизации переговоров с целью нормализации дипломатических отношений, вновь возродило в Номуре слабую надежду на благополучный исход миссии. Но то, что визит Курусу в Вашингтон был тонкой дымовой завесой, знал только узкий круг из Тайного совета. На его заседании было принято окончательное решение – вступить в войну с США, Великобританией и Нидерландами.

Истинный смысл миссии Курусу, от которого за версту несло жестким милитаризмом, стал ясен Номуре уже на первых минутах личной беседы. Наивные иллюзии рассеялись: посланец Того прилетел в Вашингтон, чтобы потянуть время, и ему, Номуре, ничего другого не оставалось, как дипломатично подыгрывать своему чрезмерно военизированному соотечественнику.

Последовавшая на следующий день встреча в Госдепартаменте заставила их пропотеть до нитки и стоила не одной минуты жизни. Хэлл проявил поразительную проницательность, он ни секунды не дал водить себя за нос. Все их заверения о мирных намерениях императора разбивались о железную логику фактов, которыми без пауз и раздумий сыпал госсекретарь. Для него не было тайной концентрация военно-морских сил Японии на южном направлении. Заблуждались американцы только в одном – в конечной цели, полагая, что удар будет нанесен по Борнео и Таиланду, но не по США. Курусу понадобилось огромное самообладание, чтобы сохранить лицо при такой сложной и крайне неприятной для него игре.

В посольство они возвращались как в воду опущенные – Хэлл категорически отказывался от продолжения переговоров. Время для японского посла как будто остановилось, проходил день за днем, а Госдеп не подавал никаких сигналов. Наконец утром 26 ноября в кабинете посла Японии раздался долгожданный звонок: Номуру приглашал на встречу сам Хэлл.