Развязка неумолимо приближалась, и здесь, за тысячи миль от Японии, в теплом и уютном вашингтонском кабинете, Номура каждой клеточкой своего тела ощущал, как там, среди свинцовых волн Тихого океана, зарождается ужасающий военный тайфун, который сметет с лица земли всех тех, кто его породил.

Ветер снова тревожно загудел в трубе камина. Огонь, тихо потрескивавший поленьями, вдруг взметнулся яркими языками, озарив стены кабинета зловещими всполохами. Посол как завороженный смотрел на пламя, ему казалось, что в нем, словно в дьявольской пляске, извиваются фигуры императора Хирохито, генерала Тодзио и вице-адмирала Нагано. Мудрый и опытный дипломат, до этого не один год отдавший военной службе, Номура прекрасно понимал, к чему приведут Японию развертывающиеся события. Катастрофа была неизбежна, но страшнее этой катастрофы для национального самосознания японцев была потеря лица, что само по себе абсолютно недопустимо для самурая.

Номура еще долго смотрел на огонь, и горечь неизбежности все больше тяготила его.

Стук в дверь заставил Номуру встрепенуться. В кабинет ворвался Курусу, в его подрагивающей руке, подобно пойманной змее, извивалась бумажная лента. По взволнованному лицу можно было без слов догадаться, с чем он пожаловал.

«Значит, война… Война…» – обреченно подумал Номура.

– Китисабуро, это свершилось! Да поможет Небо нашему императору! – радостно воскликнул Курусу и протянул срочную радиограмму из Токио.

В ней за подписью министра иностранных дел Того подтверждалось кодовое сообщение о «Восточном ветре» и предписывалось завтра, 7 декабря, ровно в тринадцать ноль-ноль, вручить госсекретарю Корделлу Хэллу ответную ноту: японская сторона отклоняет все предложения американской стороны и прерывает всякие переговоры де-факто.

Номура потухшим взглядом прошелся по тексту и печально произнес:

– Значит, Большая война.

– А что, прикажешь и дальше бить поклоны перед этими зажравшимися янки? – вспыхнул Курусу.

– Сабуро, но воевать против всего мира – это самоубийство и…

– Какого мира?! – недослушав до конца, перебил тот. – Против Сталина, Рузвельта и Черчилля?! Да они только и ждут, чтобы вцепиться друг другу в глотку!

– Это заблуждение! Это наша величайшая ошибка! Гитлер пусть на время, но объединил их. И, пока он жив, и ему, и нам, как союзникам Германии, придется воевать на два фронта, – стоял на своем Номура.

– Гитлер?! Да он их всех переживет и если не сегодня, так завтра повесит Сталина на этом э… мавзолее.

– Повесит? А как же наступление русских под Москвой?

– Это последняя агония большевиков, – отмахнулся Курусу.