Господа присяжные, – продолжал Нельс, – может быть, и существует такая штука, как судьба. Может, Господь каким-то непостижимым образом на миг отвернулся и допустил, чтобы Миямото Кабуо попал на скамью подсудимых. Какой-то несчастный случай произошел с Карлом Хайнэ, а Миямото Кабуо всего лишь оказался поблизости. Однако случилось то, что случилось: Миямото Кабуо обвинили. И теперь ему остается только надеяться, что, хотя судьба и отвернулась от него, вы, люди, вынесете справедливое решение. Есть в мире вещи, неподвластные нам, но кое-что мы вполне в состоянии изменить. Вы, собравшиеся здесь по доброй воле, ни в коем случае не должны подпасть под влияние мира, где все решает случайность. Пусть слепая судьба, совпадение, случай плетут свой заговор; мы, люди, должны поступать обдуманно. Поэтому ни разрез глаз подсудимого, ни страна, откуда приехали его родители, не должны повлиять на ваше решение. Судите этого человека как рядового американца, по законам, одинаковым для всех граждан. Для того вы сюда и призваны.

Я уже стар, – говорил Нельс дальше, – не могу ходить быстро, и глаз стал совсем плохой. Мучают головные боли, артрит; в довершение ко всему этой ночью я жутко продрог, ни на секунду не сомкнул глаз и чувствую себя не самым лучшим образом. Так же, как и вы, я жду не дождусь, когда дадут тепло и стихнет этот изматывающий буран. Я бы хотел жить еще долго, хотя рассчитывать на это не приходится – если не умру в ближайшие десять лет, двадцать уж точно не протяну. Так что осталось всего ничего.

Но к чему это я? – Нельс приблизился к присяжным. – К тому, что как человек, уже достаточно поживший, могу размышлять о жизни и смерти так, как пока не дано вам. Я чувствую себя марсианином, который с изумлением наблюдает за Землей. Наблюдает из поколения в поколение – и что же видит? Людские пороки. Все те же пресловутые людские пороки. Мы ненавидим друг друга, мы становимся жертвами нелепых страхов. История человечества идет своим ходом, и все в ней повторяется без изменений. Однако я отвлекся, прошу прощения. Итак, я лишь хотел сказать, что в таком мире, как наш, полагаться можно только на себя. Каждый из вас, независимо друг от друга, должен принять решение. Умножите ли вы то равнодушие, что вечно противостоит справедливости? Или бросите ему вызов, проявив истинную гуманность? Во имя Господа, во имя всего человечества исполните свой долг. Оправдайте подсудимого, отпустите к жене, детям. Сделайте то, что вы должны сделать, освободите его.

Судья Филдинг, восседавший на возвышении, посмотрел сверху вниз. Он все так же производил впечатление человека изнуренного, только что разбуженного и сидевшего с прикрытыми глазами. Все утро судье не давали покоя мысли о том, что он не справился со своими обязанностями и судебный процесс проходил не так, как должен был. Судья предъявлял к себе высокие профессиональные требования, был честным и принципиальным, твердо придерживаясь буквы закона; его сонный вид этому ничуть не мешал. Он впервые вел дело по обвинению в тяжком убийстве первой степени и чувствовал себя неуверенно: если присяжные вынесут обвинительный приговор, ему одному придется решать судьбу подсудимого, которому грозило повешение.