Судья помолчал, чтобы присяжные подумали над сказанным. Он посмотрел в глаза каждому из них, чуть задерживая взгляд.

– Господа присяжные, – сказал судья и вздохнул, – мы рассматриваем уголовное дело, и я призываю вас вынести приговор единогласно. Спешки нет, так что никто не должен думать, будто задерживает остальных. Заранее выношу вам благодарность за согласие участвовать в этом процессе. В городе нет света, и ночь в гостинице тоже была не из самых приятных. Понимаю, как непросто сосредоточиться на деле, когда беспокоят мысли о доме, семье, родных и близких. Не в наших силах побороть стихию, но исход этого дела зависит только от нас. Теперь вам решать, господа присяжные. Можете удалиться на совещание.

Глава 30

Глава 30

В три часа присяжные удалились из зала. Двое репортеров непринужденно болтали, заведя руки за голову и покачиваясь на стульях, грозивших упасть. Абель Мартинсон защелкнул на подсудимом наручники и, дав жене перекинуться напоследок парой слов с мужем, увел того в камеру.

– Тебя освободят, – успокаивала мужа Хацуэ. – Вот увидишь, они поступят по справедливости.

– Не знаю, – ответил Кабуо. – Но как бы там ни вышло, я люблю тебя, Хацуэ. И детей, передай им.

Нельс Гудмундсон собрал бумаги и опустил в отделение портфеля. Эд Сомс, пребывая в благостном расположении духа, не стал запирать зал, понимая, что это единственное теплое место, больше людям некуда податься. Многие свободно расположились на скамейках или прохаживались между рядов, вполголоса строя предположения об исходе процесса. Эд встал у двери кабинета, куда удалился судья Филдинг; стоя с заложенными за спину руками, он походил на королевского лакея, застывшего в подобострастной позе. Время от времени судебный пристав сверялся со своими часами.

Сидевший на галерее Исмаил Чэмберс просматривал сделанные записи, время от времени поглядывая на Хацуэ. Слушая ее, когда она давала свидетельские показания, он особенно остро ощущал, что стоит за каждым ее выражением, за каждой паузой. Ему захотелось снова вдохнуть ее запах, зарыться руками в ее волосы. Желание вернуть Хацуэ было таким же сильным, как и желание обрести цельность, зажить другой жизнью.

Листки с маяка лежали в левом кармане брюк Исмаила; надо было лишь встать, пройти через зал к приставу и попросить о разговоре с судьей. Вытащить из кармана листки, развернуть, показать и пройти в кабинет судьи мимо пристава с вытянутым от удивления лицом. Судья поморгает сквозь очки, пододвигая мерцающие в канделябре свечи ближе, а когда до него дойдет смысл записей, уставится на него, Исмаила. «В 1:42 грузовое судно начало резко поворачивать. Часы в кармане Карла Хайнэ остановились в 1:47». Никаких дальнейших объяснений не требуется.