Может, Кабуо потом даже думал, что ему здорово повезло встретиться с Карлом при подобных обстоятельствах. Может, он решил, что это как раз та самая удача, которая была ему так нужна. То, о чем он так мечтал, теперь было совсем близко, он даже представил себе поля клубники, ряды приподнятых грядок, аромат созревающих ягод, детей, Хацуэ, свое счастье. Старший сын, правнук самурая и первый в семье Миямото, кто стал полноправным американцем, родившись в Америке и приняв ее сердцем, он не изменил себе, не отказался от притязаний на землю, по праву принадлежавшую семье, по праву человека, которое больше ненависти, или войны, или какой-нибудь ничтожности.

Так думал Кабуо, радуясь неожиданной удаче и представляя ароматную клубнику, в то время как плыл в ночном тумане. До него доносились низкие, едва слышные стоны маяка и все усиливавшиеся паровые свистки «Западной короны». А на полмили к юго-западу от «Островитянина» находилась «Сьюзен Мари»; Карл стоял в дверях рубки и прислушивался к тем же самым паровым свисткам, долетавшим теперь сквозь туман. Он заварил себе кофе и, поставив чайник на место, стоял с кружкой в руке. Сеть оставалась в воде, растянутая, насколько это было возможно. Теперь на шхуне горели все огни, вольтметр показывал тринадцать с половиной, «Сьюзен Мари» шла ровно и быстро, с прожектором, слегка размытым в тумане. Было без двадцати два – достаточно времени, чтобы наловить рыбы, а кофе не даст ему заснуть.

Карл, конечно же, слышал в эфире радиста с маяка и штурмана грузового корабля, который вдруг решил сделать резкий поворот и пройти в районе отмели Судоходного канала. Карл вслушался, но шум двигателя заглушал все остальные звуки, и шхуну пришлось остановить. Он снова вслушался. Наконец раздался очередной паровой свисток, на этот раз уже отчетливей – корабль явно приближался. Карл стукнул кружкой по столу. Он вышел из рубки, понимая, что придется встретить волну от корабля, которая пройдет прямо через его шхуну; ему казалось, что все обойдется и незачем бегать по палубе сломя голову.

Вот только фонарь на мачте. Огромная волна расколотит его вдребезги; наверняка именно такая мысль пришла Карлу в голову.

Так он и поплатился за свое стремление к идеальному порядку. Он поплатился, потому что от матери унаследовал прижимистость, чересчур бережливое отношение к вещам. Шхуна дрейфовала, «Корона» шла мимо, и Карл прикинул, что меньше чем за тридцать секунд успеет влезть по мачте. И сохранит фонарь. А что же риск? Но разве кто думает о том, что с ним может произойти несчастный случай?