– А как чувствует себя уважаемая супруга шефа? Поправилась?

– Валь, она тебе благодарна безмерно! Кстати, собирается позвать нас на барбекю, когда окончательно выздоровеет. Пойдем?

– Обожаю ходить по гостям. А откуда у нее те сережки, не рассказала?

– Рассказала. Серьги у нее недавно. Если припомнить хронологию последних дней, в прошлую среду Светка заняла директорский кабинет, собрала совещание и поставила персонал на уши, сообщив о кончине мужа, его посмертном письме и о том, что сама намерена управлять предприятием. Вечером того же дня ей на домашний адрес доставили небольшой сверток в подарочной упаковке и ярких бантиках. В свертке обнаружилась бархатная коробочка с этими самыми серьгами внутри, а также послание, распечатанное на принтере, от какой-то, допустим, госпожи Ивановой. В послании мадам Иванова выражала глубокую скорбь по поводу Светкиной утраты и сетовала, что так и не успела поблагодарить добрейшего господина Галактионова, и вот теперь, хотя бы его вдове, желает в качестве самой искренней признательности сделать скромный подарок. Не откажите принять, не обижайте. Далее указывалась причина, по коей Иванова столь благодарна покойному: не позволил обанкротиться ее сыночку, оказав помощь консалтингом и финансами. В предложенном объяснении Светка нисколько не усомнилась, потому что на Германа это похоже. А будучи не в состоянии побороть страсть к новым украшениям, она решила не задаваться вопросом, как могло известие о «смерти» ее мужа столь быстро разнестись по Москве, и на следующее же утро вдела сережки в уши.

– Ее хотели убить. Она это понимает?

– Отлично понимает.

– Серьги прислал кто-то из шарашки.

– Из шарашки?! Что за шарашка такая?

– Шарашка внутри «ХимОрганика». Пару недель назад Галактионов обратился ко мне с одним деликатным делом. Ему потребовалась экспертиза препарата, который нелегально синтезировался под крышей его фирмы. Прозрение Галактионова началось с того, что он обнаружил крупные траты на лабораторное оборудование, о которых в известность поставлен не был. Причем заявки на приобретение были заверены его факсимильной подписью. Навряд ли это бы вскрылось, если бы не главбух, имеющий обыкновение, вернувшись из отпуска, проверять накопившуюся первичную документацию. Сотрудницы бухгалтерии в количестве трех истерично рыдали и сваливали вину друг на друга. Все это Герман мне рассказал, пожалуй, сгоряча, но, видно, на душе накипело. Он припер к стенке Вадима Ветрова, своего референта, который один только и имел доступ к факсимильной печати. Ветров на голубом глазу заявил, будто бы и не сомневался, что Герман Алексеевич в курсе, поскольку в этом его уверил зам по науке, обратившийся за факсимиле. Референт клялся, что впредь подобного косячества не повторит, и Галактионов дал ему шанс.