Собственно говоря, а что ты хотела от этой встречи, Вика? Что ты вообще хочешь от мужчины, стоящего рядом? Ты разрешила себе с ним, так уж и быть, общаться. Поверхностно, незамысловато, просто. С отстраненностью. Непременно со сдержанной отстраненностью. И никаких ожиданий. Слышишь? Никаких! Лишь время от времени, лишь краткосрочно присутствовать в его жизни. Стараясь, чтобы он ни о чем не смог догадаться.

А теперь что? Передумала насчет холодности? Спасовала? Его слова, которым не поверила, забыть не можешь?

Дура. Слабохарактерная дура.

Видите ли, ждать она ничего не ждет. Но ведь надеешься, не так ли? Надеешься, что к разговору, тобою скомканному, оборванному, отвергнутому, он вернется? Рано или поздно, когда-нибудь, пусть не сегодня, не сейчас, но непременно?

Допустим, к разговору он вернется. И?

Что хуже: недоговоренность или совершенное неведение? Или самое что ни на есть скверное – принять чужую ложь? И обманувшись, поверить, что твое несбыточное наконец сбылось-свершилось?

Вика ответа не находила.

Валентин шумно выдохнул, выпрямляясь. Шлепнул крепкими ладонями о глянцевый парапет. Развернулся к Вике лицом. Заглянул в глаза.

Дыхание сбилось, воздуха вдруг перестало хватать, катастрофически перестало, и легкие, словно кузнечные мехи, принялись торопливо его прокачивать, заставляя взволнованно вздыматься грудь.

– А… ты мне про начлаба недорассказала. Я хоть и не эмпат, как твоя одноклассница, но выводы делать умею, – слегка запнувшись, проговорил Валентин и обличительным тоном прибавил: – Вы с ним пересекались. Может, поделишься?

Потребовалось изрядное волевое усилие, чтобы смять адреналиновый бум. Но Вика справилась. Ответила размеренно:

– Как-нибудь потом. Делиться несколько устала. У Танзили встретимся, я вам обоим и расскажу. Если Усмановна приглашать не передумает.

– А я помню, нас еще Света твоя приглашала. И вообще, при чем тут званые приемы? Ты сама спокойно можешь позвать меня на чай. С сушками. Тебе что, жалко для меня сушек? Я челночки ванильные уважаю, но можно и простые.

Вика, пожав плечами, промолчала. Ощущала она себя основательно измочаленной и одновременно опустошенной. А кто виноват? Сама и виновата.

– Или в парке побродим. В Измайловском. Тебе нравится Измайлово? Ты мне изложишь историю своих разборок со злым гением Паниным, а я тебя за это мороженым накормлю. И на аттракционе покатаю. Хороший план?

– Просто супер, – процедила Вика, не повернув к нему лица.

Не расплакаться бы.

Вон там, если взять левее, просматривается отличная скамеечка. Только сначала нужно будет зайти в продуктовый, чтобы батон…