Валентин, раздражаясь, проговорил:

– Собственно, мне подробности про вашего Панина не особенно нужны. Не хочешь рассказывать – настаивать не собираюсь.

Ого. Похоже, начал злиться. На кого, интересно.

– Мне другое важно узнать, – продолжил он неприязненным тоном, после чего взял паузу.

Вика не шелохнулась. Не взглянула недоуменно. Молчала.

И тогда он хмуро спросил, рассматривая ее профиль:

– Выйдешь за меня?

Не отозвалась. Не расслышала?

– Виктория Демидова, я люблю тебя. Выходи за меня замуж.

Прикусила губу. Глаза сузила в напряженном прищуре. Прошло несколько душных минут, прежде чем она ровным голосом поинтересовалась:

– А почему ты не хочешь узнать, люблю ли я?

– Потому что я умный, – с готовностью пояснил Валентин. – Ты не любишь, конечно. Но если я об этом тебя спрошу и получу логично-ожидаемый ответ, то мой последующий вопрос будет исключен. Решил оставить себе некоторый шанс, если не возражаешь.

Он взял ее стиснутый кулачок и приложил к своей щеке. А потом легонько коснулся губами косточек пальцев. Потом слегка прикусил.

Вика моментально выдернула руку, задев его по носу, и, стараясь, чтобы голос не звенел от напряжения и подступающих слез, резко бросила:

– Почему я должна тебе верить?! Почему я верить должна, что ты меня любишь, Валентин? Если тебе наплевать, люблю ли я, то твое предложение больше похоже на сделку, не находишь?

– Какую сделку, Вика? – осведомился он, потирая ушибленный нос.

– Какую?! Об объединении семейных капиталов, естественно. И ты готов жениться на любой уродке, лишь бы не огорчить папеньку, пойдя против его воли.

– Уродка – это ты? – уточнил он на всякий случай. – А капиталы вознамерились объединять наши меркантильные папаны?

– Как ты догадлив.

Валентин смотрел на нее, сдвинув брови.