– Скорее самоуверенный, оттого и неосмотрительный. Похожим недугом страдает и Панин, если ты заметил. Перепалка, которая произошла на совещании между ним и Светланой, заставила начлаба напрячься. Он решил действовать безотлагательно, расценив информированность новоявленной хозяйки как серьезную для себя угрозу. Точнее, еще не угрозу, а проблему, поскольку имеется шанс ее устранить. Он отправился в парк «Сокольники», где в одном из павильонов проходила крупная ювелирная выставка, и оттуда позвонил в почтовую фирму, вызвав курьера. Пока ждал его прибытия, купил сережки, не пожалев бабла. Капсула с токсином была при нем. Укрывшись в туалетной кабинке, довел до ума замочки серег. Сопроводительное письмо он заготовил еще в офисе, а в подарочную бумагу посылку упаковали на одном из выставочных стендов. Встретив у входа в павильон сотрудника службы доставки, продиктовал адрес Галактионовых, после чего устроил себе передышку до следующего дня, на который у него тоже было запланировано важное дело. Но Панин не предусмотрел, да и не мог, пожалуй, предусмотреть, что курьер, вручив Светлане бандероль, приложит к посылке магнитик для холодильника с координатами родной фирмы. Отыскали курьера, предъявили ему Панина. Теперь тот ждет суда. Пытается оправдаться нервным срывом и косит под психа. А может, и не косит. Ему есть из-за чего расстраиваться – Светка ничего конкретного о теневой деятельности начлаба не знала, его порыв был напрасен. Но Клинкина обожает эффекты и в результате едва не попала на стол к патологоанатому. Так что, Валь, если бы не ты, лежать бы ей, голенькой и холодной, в морговском рефрижераторе.

– А если бы не ты, лежать бы им с Германом в соседних отсеках.

– Тоже верно.

И все.

Тема исчерпана. Разговор иссяк. Они замолчали.

Каким-то непробиваемым молчанием замолчали. Как будто уперлись в стену, глухую, холодную, равнодушную.

И это окончание встречи показалось Вике таким вопиюще неправильным, таким абсолютно недопустимым и недолжным, что она принялась поспешно придумывать слова, любые слова, которыми можно было бы прогнать подлую тишину. Но в голову ничего не приходило, и двое так и стояли на расстоянии вытянутой руки друг от друга, облокотясь о парапет и делая вид, что любуются линялыми крышами пятиэтажек.

«Пора домой», – тоскливо подумала Вика.

Все, что он хотел от нее услышать, она рассказала. Все, что она хотела увидеть здесь, он показал. Пора домой.

Хотя почему обязательно домой? Можно посидеть где-нибудь на скамеечке, покормить птиц. По-стариковски ссутулив спину, без улыбки следить за хлопотливой толкотней сизарей над россыпью хлебных крошек. Вон сколько пустых скамеечек там внизу, на бульваре. Некоторые в тени крон. Или отъехать пару остановок на троллейбусе…