– Ты что несешь, Медведева?!

– Я тебе не Медведева!

– А мне пофиг! Как ты смеешь меня в таком ужасе обвинять?! Ты ненормальная?

Виктория проговорила холодно:

– Клинкина, очнись. Ты сама только что призналась, что труп находится в цоколе. В холодильной камере. И мотив преступления тоже объяснила. Кто из нас ненормальный?

Светка подскочила к Виктории и, размахивая перед ее носом растопыренными пальцами с подсыхающим на ногтях лаком, завопила:

– Ты меня заморочила! Ты спросила, куда я спрятала Германа, и я тебе ответила! Как у тебя в мыслях такая жуть могла родиться! Герман жив-здоров и спит сном младенца! В бильярдной великолепный диван, а туалет за ширмочкой мы ему чуть позже организуем. И пятиразовым питанием обеспечим. А в рефрижераторе будет много-много фруктов, соков и минералки!

Виктория от ногтей отшатнулась, плюхнувшись на край кровати. Кончиками пальцев помассировала виски. Спросила страдальческим тоном:

– Мы – это кто? Ты и твоя Нюся?

– А что ей теперь делать? Она уже соучастница. Безешек напекла, эклеры кремом начинила. Я, чтобы ей скучно не было, на кухне тусовалась. Если в сахарную пудру толченого снотворного подсыпать, ни одна кухарка не заметит. Она тоже не заметила.

– Иными словами, муж твой жив и здоров и сладко дрыхнет в подземном бункере на мягком диване? Накушавшись специальными такими пироженцами? Ну, ты, мать, и сильна. А если бы с твоей просьбой он все-таки согласился? Кому бы тогда безешки скормила?

Светлана вздохнула грустно:

– Да я заранее знала, что он не согласится. Я же реалист, Вика. Не большого он мнения о моих организаторских способностях, в этом все дело. Вот и пришлось на такой шаг пойти. Гера мне вчера вечером позвонил, чтобы обрадовать, что скоро домой вернется. Я обрадовалась, конечно. Но вопрос мучивший задала. Вернее, идею высказала. А он заржал, представляешь? Обидно стало. Но я Гере все прощаю, и это простила. Сделала вид, что тоже смешно. А в голове мысль крутится грустная-грустная. «Вот и закончилось твое правление, Светочка, – думаю я себе, – а ты и не начинала». Нюся пирожных напекла, я с ними в ночь и рванула. Дверь мне Гера сам открыл. А когда мы из квартиры выбирались, я, кажется, запереть ее забыла. Из-за переживаний. Надо бы съездить проверить.

– Ну, и как же ты такого бугая, извини, конечно, до машины дотащила?

– Туда я на метро добиралась. А когда Герман в забытье впал, такси по телефону вызвала. Объяснила водителю, что муж пьяный напился, идти не может. За чаевые он Германа и из квартиры вывел, и здесь на крыльцо подняться помог. А дальше уж мы с Нюсей.