– Привычка. Постараюсь отвыкнуть.

– Да уж, будь так добра. Герман обижается.

Кажется, Светка принялась себя накручивать. Щеки раскраснелись, глаза гневно заблистали.

– Ему неприятно, неужели ты не понимаешь?! – продолжила Клинкина, тьфу, Галактионова. – Допустим, тебе на это начхать, но ты подумала бы хотя бы о том, что это неприлично! Просто неприлично!

«Ого! А не заговариваешь ли ты мне зубы, детка?» – мелькнула в голове у Виктории тревожная мысль.

И тут ее взгляд наткнулся на предмет, которого в этой спальне не должно было быть. Ну никак не должно. А он был.

Как же так… Если только…

По спине у Вики пробежал холодок, и она сразу вспомнила все подозрения, которые отбросила, сочтя нелепостью. Выходит, не нелепость? Не паранойя? Если так, то это чудовищно.

Вика медленно, чтобы ни жестом, ни мимическим движением лица не выдать, что обо всем догадалась, приблизилась к туалетному столику и взяла предмет в руки.

– Миленькая штучка, правда? – забыв, что гневалась, спросила Светка. – От бабушки досталась.

– Которая в деревне?

– Которая в Москве, – недовольно проговорила Светка, намереваясь отобрать у Вики безделушку.

– Кстати, все собиралась у тебя спросить, – не торопясь вернуть вещь, задумчиво произнесла Вика. – Помнишь, как все было в тот день? Должна помнить. Ты отправила меня выполнять поручение. Подчеркну – за несуществующей уликой отправила. Позже тебе стало нехорошо и ты решила ехать домой. Ответь, пожалуйста, Светлана, зачем ты хотела, чтобы я привезла тебе улику сюда, если прекрасно знала, что это фантом? Нету никакой флешки с компроматом и никогда не было. Так зачем, Света? Человек, который мне пересказал твой разговор с секретаршей, заслуживает полного доверия.

Светка моргнула. Проговорила с запинкой:

– А… Что я еще могла ответить Алевтине? Мне же следовало действовать в рамках сценария. И потом. Я чувствовала себя так погано, что очень хотелось, чтобы кто-нибудь приехал и меня пожалел. Герману-то вы звонить не разрешали! А в машине мне совсем скверно стало, я про все и забыла. Хорошо, что Игорь вспомнил.

Тут она сообразила, что сказала что-то совсем несуразное, и быстро поправилась:

– Хоть и с другой целью. Но, согласись, если бы он не попросил Нюсю тебя вызвать, то жить мне оставалось считаные часы. Твой Валентин так сказал. Как он, кстати? Передавай привет.

Виктория кивала, соглашаясь, и все смотрела на вещицу, уместившуюся по центру ее ладони. Ничего в ней миленького нет – китч, полный и абсолютный. Только Клинкиной могла эта вещь приглянуться, да еще вот Танзиле. Серебряная брошка, усыпанная стразами кроваво-алого цвета. Та самая брошка, которой Вика застегнула ворот старушечьей кофты на Светкином благоверном, чтобы скрыть мужественную волосатость его груди. Вот, кстати, и шовчик припоя, оставшийся после ремонта. Последние сомнения отпали.