Чокнутый заявился на следующее же утро.

Грант поднял глаза от мокрого от росы пальто, которое ему только что принесли, и увидел, что Уильямс с таинственным видом, прикрыв за собой дверь, таинственно к нему приближается.

– Что там еще, Уильямс? – резко спросил он, предчувствуя недоброе.

– Чокнутый.

– Что?!

– Особа, желающая сделать признание, – проговорил Уильямс виноватым голосом, будто считал, что именно его вчерашние слова навлекли на них эту беду.

Грант застонал.

– Очень необычная особа, сэр. Весьма любопытная. Можно даже сказать, интересная.

– Снаружи или внутри?

– Я имел в виду, как она одета.

– Она? Так это женщина?

– Да. Леди, сэр.

– Пусть войдет.

У него даже в ушах закололо от ярости: как посмела какая-то падкая до сенсаций дамочка посягать на его время ради утоления своих нездоровых аппетитов?!

Уильямс распахнул двери и впустил ярко и модно одетую женщину.

Это была Джуди Селлерс.

Не говоря ни слова, она вошла с мрачным и решительным видом. Несмотря на удивление, вызванное ее приходом, Грант невольно подумал о том, насколько она заурядна, вопреки даже внешней экстравагантности. Недовольство всем на свете вообще и своей судьбой в частности – этот тип был ему слишком хорошо знаком.

Молча он пододвинул ей стул. Грант, когда хотел, умел держаться очень высокомерно.

– Спасибо, сержант. Вы мне больше не понадобитесь, – произнес он и, когда Уильямс вышел, обратился к Джуди Селлерс: – Не считаете ли вы, что это непорядочно?

– Непорядочно?