Роберт окончательно помрачнел.

– А в твоем случае две одинокие женщины получили наследство – большой дом в деревне. Одна из них слишком стара, чтобы вести домашнее хозяйство, другая же домашнее хозяйство терпеть не может. В чем должно было проявиться их безумие? Ну конечно, в том, чтобы похитить девчонку и превратить ее в служанку.

Черт бы побрал этого Кевина с его адвокатскими штучками и рассуждениями! А Роберт-то думал, что хочет узнать мнение Кевина, но на самом деле хотел, чтобы Кевин поддержал его мнение.

– На их беду, похищенная девочка оказалась школьницей, и притом безупречной. Поскольку девочку никогда не уличали во лжи, а эти две дамы держались особняком и никто их как следует не знал, то, по-видимому, легче поверить девочке. Раз нет улик, то придется выбирать, кому верить. На месте полицейских я бы рискнул начать процесс. Они, по-моему, напрасно трусят.

Бросив насмешливый взгляд на Роберта, Кевин уселся глубже в кресло и вытянул длинные ноги к камину. Так он сидел секунду-другую, наслаждаясь замешательством своего друга.

– Конечно, – произнес он наконец, – они могли бы вспомнить аналогичное дело: все поверили душераздирающей истории молодой девушки, а потом выяснилось, что она все налгала.

– Аналогичное дело! – воскликнул Роберт, выпрямившись в кресле. – Когда?

– В тысяча семьсот каком-то году. Забыл точную дату.

– О боже мой! – проворчал Роберт.

– Не знаю, почему «о боже мой», – мягко сказал Макдэрмот. – Характер алиби не так уж изменился за два столетия.

– Алиби?

– В том деле, о котором я говорю, единственное, что толкнуло юную девушку на ложь, – это надежда найти себе алиби.

– Значит, ты веришь, я хочу сказать, считаешь возможным, что все рассказанное девочкой – выдумка?

– Совершеннейшая выдумка, от начала до конца.

– Кевин, ты можешь любого свести с ума! Ты же сам сказал, что история правдоподобна.

– Так я и считаю. Я считаю также, что это сплошная ложь. С одинаковым успехом я мог бы защищать как ту сторону, так и другую. Но в общем-то, я предпочел бы защитить это юное создание из Эйлсбери. Как она будет мила на скамье для свидетелей! А судя по тому, что ты мне рассказал, эти две дамы не столь уж заманчивое зрелище для присяжных.

Он встал, чтобы налить себе виски, и протянул руку за стаканом Роберта. Но тот молча покачал головой, не отрывая взгляда от огня, полыхавшего в камине. Рассуждения Кевина раздражали его. Когда человек столько времени адвокатствует в уголовных процессах, он уже не слышит убеждений, для него существуют лишь точки зрения. Зря он приехал сюда! Скорей бы Кевин допил виски, и тогда он, Роберт, пойдет к себе в гостиницу. Как хорошо будет положить голову на подушку и забыть, что ты отвечаешь за проблемы других людей. Вернее, за решение этих чужих проблем…