Такие вечера всегда прерываются неожиданно, когда этого совсем не хочется. Выяснилось, что только Вольф никуда не спешит. Остальным надо было возвращаться к иным заботам, домашним хлопотам и прочему, бесспорно и постоянно торжествующему над пленительной бессмыслицей пивных вечеров с разговорами о вечном.

Вольф удивился, как дёшево ему обошлось такси до гостиницы. В номере он осторожно, будто драгоценность, вытащил из рюкзака ноутбук, открыл его, почувствовал себя богом и начал что-то печатать. Пиво разбудило в нём фантазию, эйфории хватило на несколько часов, пока он среди ночи не рухнул, обессиленный, на кровать.

* * *

Артём с трудом справлялся с волнением. Бог послал ему этого полковника. Какие же подлецы те, кто готовил провокацию! Это, конечно, не оправдывает беспечность Майи и её соратников, но они радеют за то, чтобы изменить общество, а те, кто против них, только о себе, своей выгоде. Если всё пройдёт хорошо, он со временем присоединится к этой молодёжи. В этой стране нужно что-то менять.

Они долго обсуждали с Елисеевым и прошлое, и настоящее. Елисеев обещал, что постарается сделать так, чтобы Майя не пострадала.

Артёму не спалось. Он вышел на кухню, сделал себе кофе. Мобильник заставил его вернуться в спальню. Он так спешил, что чуть не пролил на себя чёрный кофейный кипяток. Звонила Лиза. Племянница говорила тихо, опасалась, видимо, кого-то разбудить:

– Дядя Артём! Тут такое произошло, что в двух словах не опишешь. Ты обязан знать. Я написала тебе большое письмо по электронной почте. Прочти, пожалуйста. Я сейчас отправлю. – Она не дождалась его реакции. Положила трубку.

Он собирался прочитать в телефоне, но увидел, что письмо большое. Достал ноутбук, который недовольно скрипнул при этом.

«Дядя Артём! Сразу пишу, чтоб ты не волновался и не смотрел в конец письма, с мамой пока ничего страшного не случилось. Когда я приехала, мама с папой ничего не стали скрывать от меня. Конечно, я думаю, что мама догадалась, почему я приехала, но допрашивать меня не решилась. Я же им все уши прожужжала своей самостоятельностью. Увы, надежды на лечение в Париже рухнули, у папы с кредитом ничего не вышло. Однако доктор обрадовал её, что первые сеансы химиотерапии дали результат невиданно положительный, и динамика такая, какую он никогда ни у кого не наблюдал. Поэтому, возможно, мама вылечится без всякого Парижа. Потом явился мой братец, и я, кстати, чего сама не ожидала, обрадовалась. Он, конечно, прекрасен. Не то что я. Родителей слушает во всём, заботливый, внимательный, советуется. Мы классно посидели все вместе. Глядя на маму, просто невозможно поверить, что она больна. Говорили и о тебе. Так. Ничего особенного. Мама с папой очень довольны, как я поняла, что ты приезжал. А потом кое-что случилось. Помнишь моего друга, Лёху-хакера? Так вот. Он вышел на связь. Его приятель, ну, тот, что в запое пребывал, всплыл и определил город, из которого тебе эсэмэски приходили. Это Самара! И тут у меня в голове щёлкнуло. Знаешь, так бывает в детективных сериалах, когда герой вдруг неожиданно раскрывает все тайны. Во мне всё кипело. Чтобы папа не вмешался, я предложила маме пройтись прогуляться. Она с радостью согласилась. Соскучилась, конечно, по мне. Как только мы вышли, я её прямо спросила: “Зачем?” Она сперва изобразила, что не поняла. Я повторила: “Зачем ты посылала эти эсэмэски дяде Артёму и делала вид, что ты их тоже получаешь?” И тут она расплакалась. Я никогда её не видела плачущей за всю жизнь. Потом мы зашли в кафе неподалёку от нас, поскольку ветер сильный дул с Волги и долго на улице оставаться ей нельзя при такой погоде, и вот что она мне рассказала. Оказывается, твои отец и мать были уверены, что Вениамин попал под поезд не случайно. Его столкнули. Убили таким образом. Мой дед, Сергей Ефимович Шалимов, вскрыл многие нарушения при строительстве ЦМТ, по мнению возглавляемой им комиссии, его нельзя было сдавать в эксплуатацию, но те, кто отвечал за стройку, спешили открыть его к Олимпиаде, чтобы Брежневу угодить. И вот какие-то люди – мама точно не знает какие, она же ещё девочкой была совсем – просили моего дедушку скрыть итоги проверки. А он отказался. И тогда эти люди пошли на крайние меры. Когда Веня погиб, твой отец получил письмо, что на очереди вы с моей мамой. Конечно, тебе сперва ничего не сказали про Веню. Но ты всё время спрашивал. И в один момент твой папа решил, что будет лучше тебе жить дальше с правдой, а не с ложью. Он, разумеется, все требования бандитов выполнил, не мог рисковать другими своими детьми. Он предполагал, что жизнь постепенно войдёт в обычное русло. Все справятся. Но когда он выбрал момент и открыл тебе, что твой старший брат умер, с тобой случился эпилептический припадок, причём невероятно сильный. Врачи даже точно не определили, что это, эпилепсия или какая-то неизученная нервная реакция. Тебя едва откачали. Врачи посоветовали больше никогда не напоминать тебе о брате, потому что это механизм, который запускает болезнь. Твои родители и моя мама свято блюли эти правила. Помнишь, как ты удивлялся, что вы никогда не ходили на кладбище и не говорили о Вене? Теперь ты в курсе почему. После того как маме объявили о её онкологии, она искала способ заставить тебя всё же разобраться с этой историей и найти возможность наказать виноватых. Она не очень верила в успех. Но попытка не пытка. Прямо скажу тебе: она боялась. Ведь никто не ведает, прошла твоя болезнь за эти годы или нет. Вот и выбрала такой способ! Надеялась, что кровь будет вести тебя, и ты победишь. Как видишь, она угадала. Я не скрыла от неё, как мы с тобой и с Вольфом по крупицам собирали картинку. Когда мы летели в самолёте, Вольф меня приободрил тем, что ты вроде бы продвигаешься. Молюсь, чтобы твоя встреча с полицейским прошла успешно. Ты знаешь, мне кажется, теперь мама обязательно поправится. Это зависит от тебя. Не сердись на неё. Она очень тебя любит и верит в тебя. Я пока буду с ней. Но если нужна моя помощь, сразу же звони и пиши, и вообще звони и пиши чаще. Мне и маме. Доведи всё до конца. Тогда мама не умрёт.