Иван и Пётр Викентьевич прибыли в парк Сокольники раньше Хлебникова. Но он не заставил себя ждать слишком долго.

– Можете обойтись без дополнительных вопросов. Я понял, что ты, старый мент, не просто так около меня столько времени крутишься, приятелем прикидываешься. Чего надо-то? Мог и раньше прямо спросить, а не хитрить. – Хлебников опирался на небольшую изящную трость.

– Раньше было раньше, – загадочно ответил Пётр Викентьевич. – А теперь ещё не поздно.

– Так что хотите вызнать? Про ЦМТ? Там много всякого было. Роман и две повести. Конкретика нужна.

– Время открытия. Нас интересует то, что происходило незадолго до начала работы центра. – Иван еле сдерживался.

– Не торопи события, Ваня, – осёк его отец. – Борис, ты должен понять, что мы не собираемся заставлять тебя открывать нам, что ты не планируешь открывать никому, если такое имеется, конечно. У нас нет на это прав. Но вот мой сын! Если окажется, что мы не ошибаемся в наших подозрениях, он останется в живых. Если нет, – лицо Петра Викентьевича напряглось в каждой чёрточке, – я буду искать виноватых. И найду.

– Много пафоса, товарищ. Спрашивайте.

– Комиссия ЦК перед открытием ЦМТ, которую возглавлял Сергей Ефимович Шалимов…

– А, вот оно что? – Хлебников остановился. Немного отдышался. – Сыро сегодня. Дышать тяжеловато.

Три человека шли по парковой аллее.

– Стройка ЦМТ была уникальным явлением для СССР. – Хлебников несильно откашлялся. – Мы много ездили в Штаты, учились у американских инженеров технологиям, перенимали, как тогда говорили, опыт. Времени крайне мало нам отвели для такого грандиозного комплекса. Тяжело шло. Технологии американские, а материалы вперемешку – и наши, и заморские. Сверху подгоняли, да и бандиты оживились. Они быстро выяснили, что в ЦМТ найдётся чем их брату поживиться. Где иностранцы – там и криминал. Это закон Советского Союза. – Он усмехнулся. – Один из непреложных. Конечно, кое-какими нормами техники безопасности мы пренебрегли, да и пара рабочих погибла, сорвались с лесов. Вот этот самый Шалимов из строительного отдела ЦК упёрся. Ничего не подпишу, твердил, пока нарушения не устраните. А времени на это нам никто не отвёл бы. Я ему говорю: мы потом устраним. После сдачи. А он ни в какую. Извёл меня. Я же главным инженером был. Всё на мне. Ну, я и сообщил наверх. Вскоре все разрешения нам подписали. Шалимова я больше не видел. Слышал, у него потом сын погиб. Поговаривали, что из-за его неуступчивости. Якобы руководство уже было связано с бандитами, которые ЦМТ на части разодрали в девяностых. Но я так не думаю…