Хотя ничего такого не было, конечно, но этот детский восторг, который она себе позволила…

«Черт, зря», – подумала она.

Они вернулись к лифту, Крыж нажал на панели кнопку вызова, пропустил Ксению вперед. Девушка вошла в кабину, мрачно поймала на себе его взгляд.

– Хватит пялиться, – раздраженно скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стенке лифта.

Крыж усмехнулся:

– Надо больно, – хмыкнул. – Кстати, на тебе не написано, что пялиться нельзя.

Крыж выбрал кнопку жилого этажа, с трудом отвел взгляд с изгиба девичьей шеи.

– Написано, Крыж! Написано. Читай внимательнее.

Парень смущенно потер переносицу.

– Ну зачем ты так? – Пробормотал примирительно, шумно вздохнул. – Ты мне вообще-то нравишься.

– А ты мне нет, представь, – она уставилась на него через плечо. Профиль заострился.

Крыж посмотрел на нее с осуждением, покачал головой:

– Понял, – он облокотился на стену, запрокинул голову. Вопрос вертелся на губах, она чувствовала это. И краснела от неловкости, заранее чувствуя всю нелепость положения. – А чего я тебе не нравлюсь? Рожей не вышел?

Девушка нервно почесала за ухом, провела ладонью по шее. Молчала. С надеждой посмотрела на кнопку – вдруг лифт уже поднял их на этаж и избавит ее от нелепого разговора. Но кабина тянулась вверх непозволительно медленно. Ксении показалось, что она пешком бы поднялась быстрее.

– Что, не ответишь даже? – Крыж прищурился, любуясь тайком ее профилем. Он уже успел заметить, что, когда она сердилась, у нее вздергивался нос, обострялись скулы. И даже уши выглядели сердито.

Крыж ухмыльнулся и закусил губу.

– А ты мне кто, чтобы я перед тобой отчитывалась?! Твоя колымага может подниматься быстрее?

Панель управления пискнула, двери лифта распахнулись. Парень кивнул:

– Уже.

Ксения поймала на себе его лукавый изучающий взгляд, будто он считывал ее неловкость, расшифровал нервозность и смущение.