– Я запрещал себе думать о тебе иначе, чем о девушке моего друга. Сестре.

– Вася мне друг. Как Артем или Тим, или Кирилл. Мы говорили с ним об этом.

Ираль задумчиво гладил ее по волосам, накручивал прядь на палец.

Наталья отстранилась от него, перевернулась на живот. Положила подбородок на сложенные кулаки.

– Твоя мать задала сегодня вопрос: люблю ли я тебя.

Молодой человек усмехнулся:

– Это не предусмотрено процедурой, она тебя обвела вокруг пальца… Впрочем, это вполне в ее духе. Привыкай… – он помолчал, разглядывая, как на стены ложатся сизые тени их странного разговора. – И что ты ей ответила?

Землянка вздрогнула.

– Ответила – да. С первой нашей встречи там, на Тамту, когда ты вызвал Ульяну на тренажер. Помнишь?

– Неужели?

– Ты на меня даже не взглянул… И потом, когда прибыл на «Фокус», тоже, – в голосе прозвучала тень обиды.

Она протянула руку, несмело провела указательным пальцем по груди клириканца. Кривая линия, будто черта между сегодня и завтра.

– И тогда началась программа «Психокинетики смешанных экипажей»? – он тихо засмеялся, пытаясь заглянуть под полуопущенные ресницы землянки.

Наташа опустила голову, тоже засмеялась:

– Нет, это была целиком идея Паукова. Он подкинул ее мне, чтобы я не мешалась под ногами, когда они устанавливали вуаль на Флиппера.

Они молчали. Минута тянулась за минутой, Ираль думал, она задремала, и медленно стал погружаться в свои собственные мысли.

– Я хочу быть с тобой, – неожиданно призналась девушка. – Когда-нибудь, когда ты поймешь, что я тебе нужна…

Ираль отвел взгляд. Он слышал, чувствовал, как бьется ее сердце, как сорвалось до бешеного ритма на последней фразе.

Как заледенело в ожидании.

Как оборвалось, когда он отвернулся.